Клич бросили всем жильцам. Вышли, понятное дело, несколько активистов. Кое-что сделали, что-то решили оставить соседям. Но те нашего энтузиазма не разделили, от общественно-полезного труда уклонились. Активисты возмущены: дама из десятой квартиры живет одна, сегодня выходная, готовить ей супы-борщи некому, а на общее дело сил не хватает. Безобразие! А парочка из восемнадцатой? Они палец о палец не ударили для благоустройства двора, а благами общими пользуются: белье вывешивают на приспособлениях, сделанных мужиками дома, машину ставят во дворе. А отдача от них когда будет для общего дела? А семейка из пятнадцатой вообще… Для каждого «уклониста» нашли не слишком теплые слова и характеристики.
Да, может быть, нам не нравится их пассивность, нежелание приложить минимум усилий для общего блага. Но это ли повод для таких выводов? Мы с легкостью необыкновенной разведем чужую беду, разберемся в любых не наших проблемах, найдем оптимальное решение любой из них, если это не касается нас лично. И сделаем вывод: могли ведь сделать, но не сделали… А должны ли были?
В редакцию не так давно пришло любопытное письмо. Автор пишет: «Два года назад три сестры, в т.ч. моя мама, забрали своих родителей (моих бабушку с дедушкой) из деревни. Поселились сначала у сестры в Симферополе. Через полгода дед умер, мы забрали бабушку к себе, в Белогорский район. Перевозили бабушку мы с мужем, у нас машина, муж водит, я – нет. Расстояние небольшое, на машине полчаса езды. Полгода бабушка пожила у нас, надо везти обратно. Опять пришлось нам.
Еще через полгода забираем пожилую женщину к себе. Причем тетя звонит маме и говорит, чтобы мы привозили ее. А у нее два сына. У обоих есть машины.
У моей мамы гипетрофированное чувство долга. Она думает, что мы всем должны, неудобно отказать. Короче, мама в слезах, с валерьянкой, с упреками, что у меня плохой муж. Со слезами привезли бабушку в очередной раз. А два других внука, получается, никому ничего не должны…».
Когда мы требуем от других благородных порывов, любви и благодарности, может быть, именно тогда сами не справляемся с чем-то, демонстрируем собственную неготовность к духовным поступкам? Кто-то может долго рассуждать о том, как необходимы детям-сиротам наше внимание и забота, а кто-то усыновляет или удочеряет малыша или малышку.
Чтобы усыновить ребенка, необходимо сначала собрать массу документов, потом встать на учет в орган опеки, потом новые преграды и барьеры…
Иностранцам значительно сложнее, иногда годы уходят на то, чтобы решить в правовом поле этот вопрос, и немалые расходы выходят. Оно им надо? У некоторых свои дети, работа, заботы, а вот у соседей, мол, их меньше. Вы хоть раз слышали такое из уст тех, кто хочет взять в свою семью ребенка? Они хотят согреть любовью маленького несчастливого человечка. И считают, что сделать это для них будет настоящим счастьем. Счастьем, а не обузой! Они не думают превращать дитя в эстафетную палочку, передавая ее каждые полгода очередным соискателям на родительское счастье. Всем известно, что именно иностранцы усыновляют большинство детей-инвалидов, у которых в нашей стране шансов на нормальное существование практически нет. Вы против? Я – за. Хотя бы потому, что они не кивают на нас: что же вы, соотечественники, не можете дать маленькому гражданину хотя бы малую толику радости?
В детском доме довелось как-то услышать пронзительную историю. У Иры, как и у многих здесь, неблагополучная семья, родители живут далеко и, конечно же, пьют. А единственная отдушина – это бабушка, которая в свое время многое сделала для Иры, пожертвовала для нее частью себя. В такой ситуации приходится быстро взрослеть, и девочка, ученица старших классов, взяла на себя огромную ответственность по уходу за этим пожилым человеком. Каждый выходной садится на автобус и едет к родному человеку, чтобы помочь, сделать что-то по хозяйству. Она не ищет горе-родителей, не пытается переложить этот крест на них: мол, это ваш долг, папа и мама.
Она несет крест сама. И, кажется, не представляет, как может быть иначе. Благородный, искренний человек, выросший в ненормальной семье.
Сергей СЕРЮГИН.