На его иллюстрациях выросли практически все советские дети, несмотря на то что творчество художника относится к концу XIX – середине ХХ веков. И надо заметить, что Крым занимает в нем значительное место. С полуостровом связаны первые яркие впечатления юности. Среди ранних работ есть виды Ай-Петри и Симеиза, выполненные еще в 1895 году, когда гимназист Билибин отдыхал с родителями на Южном берегу.
Вновь образы Крыма появляются у него в 1910 году, и десятилетие им посвящено большинство натурных работ. По-своему они отражаются в книжной графике и театральных декорациях.
Каждое лето Билибин гостил у своих друзей неподалеку от Байдарской долины. В этот период он вошел в число пайщиков по приобретению коллективного имения Батилиман.
Батилиман в переводе – широкий залив. Художника зачаровали скалы, поросшие можжевельником, огромными соснами и земляничными деревьями. Спуститься к Батилиману можно было лишь по узким крутым тропинкам, поэтому берег оставался почти необитаемым, его посещали только балаклавские рыбаки.
Вот дикий участок побережья группа петербургской и московской интеллигенции решила благоустроить и превратить в место постоянного летнего отдыха.
Компаньонами Билибина стали писатели В.Короленко, А.Куприн, С.Елпатьевский, Е.Чириков, художник В.Дервиз, профессора А.Иоффе, В.Вернадский, М.Ростовцев. По жребию Билибину достался отрезок земли у самого моря. На нем стоял маленький, крытый черепицей рыбацкий домик грубой каменной кладки с навесом на четырех деревянных столбах. К домику Иван Яковлевич пристроил просторную мастерскую, из окна которой открывался вид на море и на мыс Ласпи. Отныне ежегодно в начале лета Билибин отправлялся в Батилиман и возвращался в Петербург лишь осенью.
Вот что пишет о Батилимане ученица Билибина Рене О’Коннель: «Смолистый запах сосен и можжевельника, скрипение цикад, горячие скалы, шум прибоя на этом самом глубоком по берегу Крыма месте моря и полное отсутствие людей. Вот в этой романтической обстановке я ближе познакомилась с Иваном Яковлевичем. Мы с ним воспринимали Крым как открывающуюся нам страну. Природа Крыма, родственная греческому архипелагу, и древняя эллинская культура времен скифов и греческой колонизации двухтысячелетней давности глубоко интересовали и волновали Билибина. С известным археологом М.Ростовцевым и начинающим археологом Митей Дервизом мы облазили пещеры и погребения Чоргунской долины. Там, среди древних черепков, я нашла ручку от амфоры с начертанным на ней именем греческого мастера. Мы посетили Херсонес и ездили в Бахчисарай. В Бахчисарае дома, мечети, минареты, кладбище и дворец – все это было типично турецко-татарское и так созвучно восточному колориту, встречающемуся в сказках Билибина. Зная хорошо латинский язык, Иван Яковлевич стал трудиться над переводом «Метаморфоз» Овидия. Миф об Аполлоне и Дафне был переведен звучным гексаметром».
Билибин не любил модных крымских курортов, его привлекала нетронутая первозданная природа. В компании батилиманской молодежи художник много путешествовал пешком, верхом и на татарских тележках-можарах по Западному и Центральному Крыму. Ему нравились татарские деревни. Мусульманский Восток занимал художника на протяжении всей жизни. В иллюстрациях и декорациях этого периода восточные мотивы органично переплетаются с русскими. Впоследствии во время пребывания в Египте Билибин получит возможность изучить искусство арабских стран.
В своих живописных произведениях художник был приверженцем натуры. Его излюбленные мотивы – вершины гор и долины, ущелья и водопады. У него сложился определенный тип панорамной композиции. В альбомных зарисовках он выступает как график. Все это впоследствии стилизуется, превращаясь в сценические и книжные произведения. Мы можем уловить крымские мотивы в серии русских былин, «Сказке о Золотом петушке». Руслан и голова из «Руслана и Людмилы» А.Пушкина явно беседуют на крымском побережье…
Революция 1917 года застала художника в Батилимане. Два года он безвыездно провел в Крыму. Основным средством существования служила продажа произведений богатым коллекционерам.
В сентябре 1920 года художник покинул наш гостеприимный полуостров. Из Новороссийска он отплыл на пароходе «Саратов», не зная куда, почти без багажа. После долгих мытарств обосновался в Египте, затем в Париже.
В Петербург вернулся спустя почти шестнадцать лет, чтобы оформить еще множество спектаклей и сделать сотни иллюстраций.
До самой своей смерти 7 февраля 1942 года, в страшный период блокады, Билибин делил с городом все невзгоды и испытания. Одна из последних записей художника: «Работа над былинами продолжается. Книга должна выйти, когда наступит победоносный мир. Книга о нашем эпическом и героическом прошлом». Последняя из иллюстраций, изображающая возвращение в Киев богатыря Дюка Степановича, осталась в карандашном варианте…
Любовь ГРИШИНА.