Монголия была выбрана мною по нескольким причинам. Во-первых, как альтернатива ставшим уже привычными жарким странам. Во-вторых, для украинцев, к коим (по гражданству) принадлежит и ваш покорный слуга, виза не нужна, въезд в страну бесплатный.
«Красный богатырь» – так переводится название столицы Монголии, на землю которой я ступил ранним утром. Самолет вылетел из Шереметьево в 8.30 утра, а через несколько часов наступило утро: разница между Москвой и Улан-Батором – шесть часовых поясов. В аэропорту меня встречали. Встречающим был… местный хуйтэн (холод. – Прим. авт.). Но я подготовился: зная, что климат в Монголии резко континентальный (т. е. днем жарко, а ночью и под утро холодно), захватил с собой теплый свитер и ветровку. Таможенные и пограничные формальности пролетели быстро, как монгольский ветер. Покончив с оными, я услышал рядом русскую речь. Обрадовавшись, подошел к экс-соотечественникам, используя возможность прояснить свой маршрут. Представился: фотохудожник-бродяга. Спросил насчет озера Хубсугул. «Тяжелый путь предстоит, не завидую, – ответил старший по группе. – Но пейзажи там стоящие». Через пару минут я уже сидел в такси, которое мчалось к городу, поскольку выяснилось, что автобуса в ближайшие два-три часа не будет.
Столицы стран Азии и Африки – вполне современные города, где мало интересного для фотохудожника. Зная об этом из опыта прежних поездок, решил, не теряя времени, в первый же день отправиться на периферию. Машина притормозила, подъехав к небольшой площадке, на которой стояло около десяти микроавтобусов. Таксист вышел и, поговорив с водителем, сообщил мне, что это и есть машина нужного мне маршрута. Посредством жестов выяснил, что машина идет лишь до города Мурэн, а дальше – пересадка на другой транспорт. Вторая новость была не лучше первой: отправится микроавтобус лишь после того, как в салоне не останется свободных мест. Утрамбовав рюкзак в багажник, с фотоаппаратом на плече отправился осматривать город.
Улан-Батор – грубо говоря, одна длинная улица, чем-то напоминающая киевские окраины, а местами – даже Крещатик. Если, конечно, не принимать во внимание, что слева и справа на горизонте горы, а перед ними – одноэтажные постройки и юрты. Самое высокое здание – 12 этажей, архитектура советского образца.
Я побродил по улицам, поменял валюту, посетил монастырь Гандан и вернулся к машине. Водитель сообщил, что скоро поедем. Ожидание продлилось… три с половиной часа. Среди пассажиров десятиместного микроавтобуса – два американца и девять аборигенов. Последним пассажирам, которые пришли перед самым отправлением, достались места в проходе на ящиках. Все пространство было плотно заполнено разнокалиберным багажом.
Ехали 16 часов. В пути машина пару раз делала остановку, и все пассажиры дружно шли перекусить в «цайны газар», что в переводе значит «буфет». Американцы (двадцатилетний парень и его «герл-фрэнд») всю ночь громко разговаривали, отчетливо произнося каждое слово, как на уроке. Монголы на это никак не реагировали. А в промежутках между общением читали книгу, пользуясь фонариком, закрепленным на лбу. «Если Индия и Египет в сознании многих ассоциируются с понятиями «отдых» и «толстосумы», то о Монголии даже сотрудники турфирм слышали в последний раз в школе, на уроке географии», – думал я, пытаясь уснуть в сидяче-сжатом положении.
К утру мы прибыли в Мурэн. Водитель развез по домам пассажиров. Потом отвез американцев: они приехали к соотечественнику – учителю местной школы. Затем поинтересовался, куда везти меня. Я сказал: «В недорогую гостиницу» (американцы помогли с переводом). Он подвез меня к зданию с надписью «Зочид буудал» (дословно «Гостевой дом») и уехал. Я получил место в самом дешевом номере за 6 тыс. тугриков (1$ = 1160 тугриков). Двухместный номер ностальгически напоминал комнату в советской гостинице времен застоя. Достал книгу, захваченную из дома, – сборник современной прозы. Открыл на первой попавшейся странице: «Девушка с небольшим золоченым крестиком на шее сидела за письменным столом и сосредоточенно о чем-то думала. «Мне нужен бог…» – появилась первая фраза на чистом листе бумаги. Что-то отвлекло ее. Затем она продолжила: «Мне нужен богатый мужчина с ежемесячным доходом не менее 1,5 тыс. долларов. Наличие дачи, машины, квартиры – обязательно…». «Видимо, это произведение о любви. Современно…» – подумал я, погружаясь в сон. Книга выпала из рук. Позади – две бессонные ночи. Впереди – поездка к озеру.
…На следующий день, захватив фотокамеру, я отправился на поиски машины. Мурэн – небольшая деревня, или по-нашему пгт. Дома в основном деревянные, одноэтажные. Лишь в центре поселка – несколько трехэтажек. Местная «автостанция» была значительно меньше столичной. Транспорта в Хатгал, поселок на берегу озера, в ближайшее время не ожидалось. Мне посоветовали ждать вечера, но без гарантии. У кассы стоял человек «не местной» внешности. У него я и выяснил всю информацию. Незнакомца звали Андреас. Он тоже ехал к Хубсугулу и искал машину. Андреас, гражданин Германии, хорошо знал английский, неплохо монгольский, а вот по-русски – всего два-три слова. Я узнал, что это – третий его визит в Монголию. Так как до озера «всего-то» 100 километров, подумал: «А не отправиться ли пешком?». Андреас считал, что пешком – плохая идея: ведь ночью может начаться снежная буря. На этом мы закончили разговор и попрощались до вечера. Я отправился в номер, прилег на кровать и, глядя в потолок, стал обдумывать ситуацию. Неожиданно в дверь постучали. Женщина в национальной одежде спросила, искал ли я машину к озеру, и добавила, что машина будет через три часа. Случилось чудо. Оставшееся время я потратил на осмотр загородного ландшафта. Река Дэлгэр-Мурэн, конные всадники, холмы на заднем плане – все это осталось на пленке фотокамеры.
В назначенное время я сидел в кабине уазика. Рядом с водителем сидел Андреас, и это было не удивительно: хорошо, что нашлась хоть одна машина в глушь. Андреас говорил, что любит Монголию и монголов за то, что у них «не все дома». «Разве в Германии нет психлечебниц?». Он рассмеялся. Через пару часов водитель набрал пассажиров, и мы двинулись в путь. То есть я так подумал и оказался не прав. Вначале заехали к сварщику. Тот залез в кабину, заваривая трещину на руле в присутствии пассажиров. Искры и дым никого не смутили: мы в Монголии.
В Хатгал, поселок на берегу озера Хубсугул, мы прибыли часа через три. Хозяин «гостиничного комплекса», состоящего из трех юрт, пригласил гостей и угостил монгольским лакомством: нарезанным хлебом из магазина. Мы немного поговорили с владельцем жилья: он хорошо знал английский, хотя говорил Андреас, я же больше молчал, думая о своем. После процедуры знакомства нас проводили в семиместную юрту, без подселения: других гостей вечером не ожидалось. В соседнем жилище, как две капли воды похожем на наше, проживали семейная пара из Швеции и пожилая англичанка. Но об этом я узнал позднее: знакомство состоялось при своеобразных обстоятельствах. Беседа «на сон грядущий» заключалась в следующем. Я выразил желание встать ночью, чтобы увидеть… луну. Сосед по юрте сказал, что «moon» появится около трех часов ночи. Монгольская девушка с улыбкой затопила печь. Поблагодарив ее, мы погрузились в сон.
Проснувшись в кромешной темноте, я зажег спичку: на часах – без двадцати три. Немного подождав, оделся и вышел. Вы когда-нибудь бывали в поселках, где нет электричества? К слову, луны тоже не было. С большим фотоштативом в руках, при свете звезд я обошел округу, однако того, что искал, не нашел. Возвращаясь, по ошибке зашел в чужую юрту, но, услышав женский голос, пробормотавший что-то по-английски, понял, что заблудился, и выскочил наружу.
Утром, во время вылазки к озеру, я рассказывал Андреасу о своих ночных приключениях. Тот молча улыбался. За день мы прошли около пятнадцати километров в одну сторону и столько же обратно, вернувшись лишь к вечеру. Места очень походили на картины, что еще с детства рисовало воображение, когда читал в газетах о героических таежниках-лесорубах, или слушал Жанну Бичевскую: «Бродяга, судьбу проклиная...». Кстати, Байкал недалеко отсюда.
У Андреаса была подробная топографическая карта, поэтому он хорошо ориентировался на местности. Мы добрались до места, где узкая часть озера соединяется с широкой. «Дальше идти нет смысла…» – прокомментировал он. Да я и сам не имел желания продолжать вылазку. Начался дождь со снегом, в голову лезли нехорошие мысли: «Куда мы зашли, как будем выбираться?». Однако напарник был спокоен. Глядя на него, я тоже перестал волноваться. А через полчаса мокрый снег прекратился, и можно было загорать. Возможно, так мы бы и поступили, однако Андреас сказал, что на этом «курорте» вода не прогревается выше 4°С.
Вернулись благополучно, а следующим утром я уехал из этих мест: Монголия – большая, а времени – две недели.