Я приуныла. 26 процентов годовых – это еще одно энергичное движение, выбивающее табурет из-под задыхающейся от тесной удавки украинской экономики. Вечером забежал лихо оседлавший постсоветский образ жизни сосед Серега. Когда-то вкалывал на заводе, считался приличным токарем. В смутные 90-е в день получки пришел к заветному заводскому окошку с вывеской «Касса». Растерянная кассирша пролепетала, что денег нет, начальства нет, счета пусты, что делать – не знает. В отличие от учителей-врачей, годами вкалывавших за бартерные просроченную сгущенку и гречку с червяками, сосед быстро сориентировался, понял, что ковать счастье надо собственными руками. Вместе с одноклассником поначалу челночил, возил одежду из Польши и Турции. Сколотив небольшой капитал, перешел на «продуктовую линию товаров». Оптом на комбинатах брал майонез, подсолнечное масло, консервы, реализовывал через пять ему принадлежащих торговых точек на двух рынках. По нынешним меркам, сосед мой – «олигарх» местного разлива. Новость насчет 26 процентов годовых его окрылила.
– Смотри, дорогуша, – делится он своими нехитрыми расчетами. – Для меня напрячься и заработать полмиллиона гривен за три-четыре месяца – не такая уж сложная задача. Кладу их на депозит, получаю в месяц более 10 тысяч гривен процентов. Зачем работать и упираться? Вполне можно скромно жить.
Он прав. На украинской почве что-то не срабатывает в марксистской формуле товар–деньги–товар. У нас деньги делают деньги, и банки, которые теоретики называют кровеносной системой экономики, являются застрельщиками в неправедном этом процессе.
Я не финансовый аналитик, однако понимаю, что честным путем заработать сумасшедшие суммы на выплату нереально завышенных процентов по депозитам невозможно. Банки США и Европы, принимая деньги у физических лиц, обещают через год вернуть сумму на 5-6 процентов больше. Откуда же у нас такие аппетиты? И не они ли стали одной из причин кризиса?
Возможно, кому-то моя позиция покажется странной, но я держу деньги в банке не из-за процентов. Не «приращивание капитала» интересует меня в первую очередь. В Европе, куда мы вроде бы отчаянно стремимся, так делают все. А где их еще держать? В чулке? Но ведь это пещерный век!
– В чем проблемы? – не разделяет моих терзаний подруга. – Храни наличку дома в заначке, желательно подальше от мужа, и будешь всегда на коне.
Еще месяц назад я над ее словами посмеялась бы. Но у меня истек срок депозита в одном из проблемных банков. Я пришла, выстояла сумасшедшую очередь и все для того, чтобы получить «лягушечью бумагу», на которой написано, что банк перед клиентом обязательства выполнить не может.
Иронично настроенный шеф сочувствия не выказывает.
– А с какой это стати тебя понесло в коммерческий банк? – недоумевает он. – Надо было идти в государственный, с частником риски всегда больше. Может быть. Но я ведь не в шарашкиной конторе заключала договор, а в учреждении, которому Нацбанк Украины выдал лицензию. И, еще раз повторяю, «не корысти ради» это сделала («навар» с двух-трех тысяч долларов смешной), а чтобы не таскать с собой в случае необходимости большую сумму наличных. Карточка удобнее. Подошел к автомату и снял со счета, сколько нужно.
26 процентов годовых – это еще и аргумент в пользу инфляции. С телеэкрана «леди в белом» без устали убаюкивает общество колыбельными песнями. Доллар у нее стоит 6 гривен, сахар – 4, цены постоянно снижаются, а ВВП растет. Но нельзя же воспринимать ее всерьез. Банкиры лишнего не дадут. И раз делают сегодня заманчивые посулы, значит, точно знают, что завтра они перестанут быть такими уж заманчивыми.
Катя Шмель.