Процесс объединения левых политических сил перед президентскими выборами многие воспринимают скептически. Дескать, зачем, это же не парламентские выборы, к чему все эти альянсы, коалиции?.. Трудно представить себе более ошибочную позицию. В конце концов, пиршество политического нахальства и идиотизма осенью 2004 года дало немало уроков и политикам, и нам.
Если помните, «оранжевые» – это была та еще сборная солянка. Но если бы она не  собралась, то даже американско-березовские деньги вряд ли позволили провернуть «революционный» фарс с такой легкостью. Опять же, если помните,  правые объединились, что называется, «вповалку», позабыв о внутренних распрях. А ведь не то что о единстве, даже о близости всего этого сброда говорить невозможно. Трудно представить себе более злобствующих, оппонентов, чем Тарасюк и Костенко. Или Костенко и Тягнибок. Или Тимошенко и Ющенко. Однако тогда это не помешало им объединиться. Власть и деньги – хороший стимул.
У левых этот стимул работает несколько иначе. Ну, во-первых, в силу того, что вторая его составляющая в случае с левыми куда скромнее. У правых вообще с деньгами более теплые отношения, обусловленные их идеологическими стандартами. Во-вторых, левым находиться при власти тяжелее, чем правым. Левая идея, в принципе, обещает человеку больше других, а значит, воплощать ее в жизнь куда труднее. Кроме того, ряд базовых программных принципов левых идеологий так долго и тщательно представлялся их противниками как «популизм», что многие привыкли их так воспринимать. Не обдумывая, на уровне шаблона. Можно ли такие шаблоны переломить в разрозненном состоянии?
Безусловно, в среде левых более чем достаточно склочников и политхалтурщиков,  политическая задача которых – зафиксировать за собой «электоральную» нишу и приторговывать ею от выборов к выборам. Удобно и прибыльно.
Впрочем, таких политиков хватает в любой политико-идеологической среде.  Как и тех, кто любит регулярно ломать все объединения, альянсы то ли по врожденной мании величия, то ли по другим, более прозаичным причинам. Мы  настолько хорошо знаем этих «любителей», что их даже называть не надо.
Однако все эти люди, все эти политсилы, уж коль скоро они относят себя к левым, нужны для полноценного объединения, так называемого «левого фронта». Дело не в том, что они могут «привести своих избирателей». Это, между прочим, большой вопрос… А дело, скорее, в противоположном:  даже самый склочный и самый надоевший всем «перебежчик», пребывая в «самостоятельном» предвыборном полете, способен откусить от реального левого кандидата какую-то часть электората. Пусть смешную, но в сумме эти «смешные» части могут сыграть определяющую роль. Ведь склочник-то среди левых тоже не один. И где гарантия, что, получив вовремя «финанс» от правых спонсоров,  не начнет грызть своих принципиальных союзников куда активнее, нежели противников? Что, мало было у нас случаев, когда однозначно непроходной, явно технический кандидат или партия обвиняли своих «коллег» по «политической стороне» во всех смертных грехах, всеми силами срывая объединение, а вину опять же сбрасывая на  «коллег»? И при этом у этих политиков и политсил неожиданно появлялись и средства, и доступ в информационное пространство. Откуда бы?..
Так что инициативу «красного» объединения можно только приветствовать. Даже невзирая на все контрсоображения. Например, из разряда: «А как же политические, идеологические разногласия? Как же принципы?». Разногласия – это, знаете ли, детали, которые по сравнению с общим левым вектором все-таки не столь важны, правда? А принципы… В политике они нередко используются в качестве удобной отговорки, ширмы, чтобы не принимать на себя ответственность за происходящее. Между практической политикой и общими, абстрактными политическими принципами нет никакой пропасти. Есть то, что называется «конкретными обстоятельствами». И эти конкретные обстоятельства воздействуют на применение принципов в той или иной степени.
У нас эти обстоятельства  таковы. Во-первых, единственный шанс не допустить во втором туре схватки «чужого с хищником», когда люди, как в 2004-м, будут вынуждены выбирать «лучшее зло», – это вывести во второй тур левого кандидата. Во-вторых, при наличии нескольких кандидатов от левых выход во второй тур для любого из них становится  практически нереальным. В-третьих, все эти «незаменимые», хоть и пылают друг к другу «нежной любовью» крупного калибра, прекрасно понимают, что друг друга им бояться особенно нечего. Ворон ворону сами знаете, чего не сделает, еще и перышки почистит. Уж они найдут, как договориться для обоюдной выгоды. Тем более что не раз бывало. Это они для государственной выгоды могут только уши друг другу крутить. А вот левый соперник им ни к чему. Так почему бы не объединиться против него? И, будьте уверены, объединятся. Даже на всякий случай, мало ли, мол, что. В таких условиях левому кандидату придется еще тяжелее, чем в обычных.
Но есть и другая сторона. Выступление единым левым фронтом (пусть даже без одного-двух персонажей, может, и к лучшему?) – это сегодня единственная возможность наглядно показать, что стране угрожает нечто, весьма напоминающее и фашизм, и нацизм. Потому что история свидетельствует: левые объединяются только тогда, когда жареный нацистский петух вплотную подбирается к известным частям общественного тела. Может, украинский избиратель задумается, насколько серьезной должна быть опасность, чтобы даже разобщенные украинские левые объединились?
В свое время такое объединение спасло Францию от собственных нацистов. А раскол тех же французских левых  в 2002 году вывел во второй тур вместе с Шираком нациста Ле Пена, на фоне которого «двадцатипроцентный» (по первому туру) президент отхватил более восьмидесяти процентов. Ле Пен прошел только потому, что левых кандидатов было семь  вместо одного. А Гитлер в свое время пришел к власти во многом благодаря нежеланию немецких коммунистов и эсдеков действовать совместно. Как вам перспективка? На ее фоне, честно говоря, бледнеют все контраргументы объединению. Тем более что момент превосходный. Ведь правые пока что объединяться и не думают. Не обязательно говорить о «крупных лидерах», вон даже Костенко с Тарасюком и Тягнибоком не договорились.
Естественно, даже при объединении единому кандидату будет тяжело. Вследствие этого само собой особое значение при определении кандидата имеют организационный и формальный ресурсы. Организационный – это структурированность партии, развитость ее местных ячеек. Формальный – это известность самого кандидата и его политический вес уже не для избирателей, а для других кандидатов. Условно говоря, единый кандидат должен быть в состоянии «напасть» на конкурентов так, чтобы те не смогли от него отмахнуться, как от назойливой мухи. Таким политическим статусом может обладать только человек с определенным политическим багажом. Стоит ли удивляться, что переговоры об объединении начали украинские комми? Да нет, и организационный, и формально-статусный ресурсы у них все-таки помощнее, чем у остальных левых. Поэтому они и не желают тратить этот ресурс впустую, тем более что были прецеденты. Понятно, что претензий и к коммунистам, и к Симоненко можно предъявить немало, в том числе и серьезных. Правда, еще раз подчеркну,  на левом фланге есть и такие персоны (в том числе достаточно известные и опытные), которые специализируются на развале альянсов. И не исключено, что именно их правые и попытаются сделать техническими кандидатами. Но тут уже все будет зависеть от двух факторов: умение участников объединения действовать на опережение и противостоять «расколу» и избиратели. Если поймут, что с олигархами да крупной буржуазией при власти страна скорее под землю уйдет, чем сможет нормально жить, то тогда шансы резко повысятся.
Тем временем лидер Соцпартии Александр Мороз не намерен выдвигать свою кандидатуру на выборах президента, но готов поддержать кандидата от Компартии.
Об этом он сказал в интервью газете «Ильичевец» во время рабочего визита в Донецк: «Мы готовы к выдвижению единого кандидата на президентских выборах от Компартии. Я же сознательно отказываюсь от выдвижения своей кандидатуры», – заявил Мороз. «Заранее известна тройка-четверка призеров в президентской гонке. Я не хочу принимать в этом участия: критиковать их, добиваться поддержки – все это нецелесообразно. Гораздо важнее, чтобы Соцпартия была представлена в парламенте», – пояснил он.
Мороз отметил, что «с 1998 года СПУ трижды обращалась к различным партиям левых сил с предложением освободить избирателя от выбора партий этого политического спектра», так как «украинцы не видят отличий между Соцпартией, Компартией, Социал-демократической партией и многими другими». «Но получали или прямой, или завуалированный отказ – каждая из них хотела посмотреть на свой рейтинг. Но мы продолжали эту линию, даже когда имели представительство в парламенте», – напомнил лидер СПУ.
«Сегодня ситуация изменилась, и я обратился год назад к коммунистам с предложением создать единый блок, и пойдем на выборы единым списком. Это позволит нам набрать порядка 12-15% голосов избирателей на парламентских выборах и в местные органы власти», – уверен он. По словам Мороза, сейчас «дело за подписанием договора о принципах формирования блока». «Это важно, потому что лидер Компартии Петр Симоненко несколько иначе видит перспективу левого блока, он считает, что сначала все должны поддержать кандидата коммунистов на президентских выборах, а потом будем договариваться дальше», – сказал он. «Я против подобной инициативы, надо договариваться на берегу сразу обо всем. Что же касается включения в блок левых сил – таких партий, как «Справедливость», «Союз левых сил» и многие другие, – я не возражаю», – добавил он.