«Второе дыхание» туфелек
С сапожных дел мастером Алексеем Шевченко общаюсь давно. Познакомились анекдотично. Я принесла сапоги в починку. Оформляя заказ, он спросил фамилию. Когда назвала, поинтересовался: «А сапожник Сергей Иванченко не ваш муж?» «Если мой муж сапожник, зачем бы я пришла к вам?» – резонно возразила я. Рассмеялись, и вот уже десять лет я у Алексея Иваныча – любимая клиентка.
Перед отпуском забежала починить пляжные босоножки. И вдруг увидела в его руках дивные замшевые туфельки с тонкими ремешками, усыпанными стразами. Мастер держал в руках шильце и прикреплял отлетевшие камешки. На лбу, словно у хирурга во время шестичасовой операции, выступили крупные капли пота.
– Вот, дожил и я до светлого дня, – признался со вздохом сапожник. – В жизни не держал в руках фирменную обувь. К нам что обычно несут? Ширпотреб! А здесь все по индивидуальным лекалам, вручную сшито-склеено. Поначалу даже страшно было подступиться. Принесла мне их девица, знаешь, из тех, что в иностранных фильмах показывают. Духами вся будка пропахла. Говорит, год назад их просто выбросила бы, а теперь приходится экономить, почините, мол, здесь и здесь. Когда цену мне за них назвала, я не поверил. А теперь вижу – обувь действительно дорогая. Акулья кожа. И качество отменное. О таких туфлях говорят: «Шпилька высокая, а ножка спит».
По словам Алексея Шевченко, клиентов, приносящих дорогую обувь, стало гораздо больше. Пока разговаривали, подошел один из них.
– Посмотрите туфли, видите, фирма Clarks , с узорной перфорацией, в Англии покупал, стала стираться подошва у носков и чуть покривился каблук.
И эту пару Алексей Иваныч бережно поставил на полку. Сказал еще, что чаще приходится ремонтировать детскую обувь, особенно фирменную. В Европе по цене она не отличается от взрослой, поэтому ее берегут, передают от старших детям младшим. В качестве образца продемонстрировал подростковые туфли.
Пустим по кокетке оборку, и модель заиграет новыми красками
Больше состоятельных заказчиков стало и у моей портнихи Ольги, владелицы маленького частного ателье в Симферополе.
– Причем мне не несут ткань, чтобы я сшила новую вещь, – поясняет она. – Приносят готовую одежду. Поначалу от названий на бирках кружилась голова – Кристиан Лакруа, Шанель, Пьер Берже. Я внимательно изучала крой, чтобы заимствовать какие-то детали, понять секреты. Блузки, сарафаны, брюки практически новые, но где-то шов разошелся, где-то хочется обновить модель новой деталью.
Ольга подтверждает: далеко не бедствующий народ тем не менее не разбрасывается деньгами. Порой из юбки и блузки, модных в прошлом сезоне, она шьет сарафанчик, актуальный для сезона нынешнего. Из маминого платья кроит костюмчик для дочери.
– В этом нет ничего зазорного, – считает Ольга. – Наоборот, я надеюсь, усложнившаяся жизнь собьет спесь с некоторых наших толстосумов. Мне, например, копейка дается тяжелым трудом. И когда я вижу, как так называемая «элита» жирует на не заработанное, а полученное в виде «откатов», украденное из бюджета, конечно, возмущаюсь. С другой стороны, всем надо учиться экономно расходовать ресурсы. Натуральные ткани, например, тоже ресурс. Чтобы вырастить хлопок, сколько надо попотеть! А производство натурального шелка – один из самых кропотливых и трудоемких процессов. Так что богатых клиентов я встречаю с распростертыми объятиями. Предлагаю варианты обновления одежды. Говорю: «Пустим по кокетке оборку, и модель заиграет новыми красками». И они совершенно не против.
Ремонтная мастерская оказалась клондайком
Александр Асмолов долгие годы проработал мастером в «Рембыттехнике». Пять лет назад открыл свою ремонтную мастерскую. Говорит, не бедствовал, но и золотой дождь на него не пролился. Большую часть заказов выполнял сам. Когда окончил среднюю школу сын, подключил его и взял в штат мастера по ремонту телевизоров.
– А вот с апреля перестали справляться с заказами, – разводит руками Александр. – Пришлось через городской центр занятости искать еще двух специалистов. Может, и грешно так говорить, но кризис пошел нам на пользу. Доходы увеличились вдвое. Потому что никто теперь ничего не выбрасывает. Раньше как было? Пришел муж с работы, жена у стиральной машины рыдает – сломалась, барабан не крутится, потоп на кухне. Он эту машину на плечи – и айда к мусорной свалке. Теперь же такого не происходит. Даже с серьезными поломками везут к нам. Особенно холодильники. Я порой ворчу: здесь надо менять реле, компрессор, испаритель, проще новый купить, вы всего пару сотен на ремонте выиграете. Вот и хорошо, отвечают, пара сотен тоже на дороге не валяется.
Кладовые мастерской Асмолова заставлены разнокалиберными телевизорами. Не успеваю разбирать «телевизионные завалы», машет он рукой и посвящает меня в профессиональные подробности.
– Самые обычные для lcd-телевизоров поломки – выход из строя блока питания из-за скачка напряжения в сети, выход из строя инвертора, затем неисправность лампы подсветки и выгорание пикселов, в которых, скорее всего, виновата фирма-производитель. Блок питания и инвертор легко поддаются ремонту. А вот если вышла из строя вся матрица, то нужно подумать, есть ли смысл это делать, поскольку стоимость замены матрицы равна примерно 90 процентам от цены абсолютно нового телевизора. Но раз эти экземпляры здесь лежат, значит, заказчик соглашается на такие условия, надеясь хоть что-то сэкономить.
Еще два стеллажа завалены фенами, утюгами, тостерами, электрочайниками и прочей «мелочью».
– Эту работу часто беру на дом, – смеется Асмолов. – У меня жена – главный бухгалтер в частной фирме. Тоже приходит из офиса с папками. После ужина разбегаемся в разные углы: она дебет с кредитом сводит с помощью калькулятора, я чайники-утюги привожу в рабочее состояние. Мне нравится давать предметам «вторую жизнь». Во-первых, уважаешь себя за способность сделать что-то полезное. Во-вторых, я сам тяжело расстаюсь со старыми вещами и понимаю тех, кто испытывает аналогичные чувства. Даже если они очень богатые люди.
Ирина ИВАНЧЕНКО.