Примечательно, что морфий, точнее, морфин, алкалоид опийного мака, веками без особых последствий применялся сугубо в медицине как обезболивающее и успокаивающее средство. Но потом, казалось бы, безобидное лекарство попало в руки военных, и его судьба круто изменилась. Оно стало настоящим оружием. А когда пристрастие к морфию распространилось среди гражданского населения, дело приобрело трагический характер и в таком состоянии остается до сих пор. Ученые так и не нашли эффективного способа избавиться от смертельной зависимости.
А военные распорядились морфием следующим образом. Во время франко-прусской войны 1870-1871 годов солдатам-пруссакам каждый вечер в малых дозах кололи морфий, даже не подозревая о страшных последствиях. Он воспринимался как обычное стимулирующее средство. Железному канцлеру Бисмарку нужны были храбрые воины, не знающие усталости, без особых страданий переносящие боль. Ведь цель была велика: объединить Германию под главенством Пруссии. Франция противилась этому, за что и была наказана. Французов шокировали выносливость пруссаков, их мощь. Они ничего не могли противопоставить этому и были разгромлены при Седане. Кстати, опиумные шарики в походах жевали еще воины Александра Македонского.
Впрочем, вскоре и сами французы «внедрили» в армии орешки колы. Смолотые, они добавлялись в сухари, что позволяло их колониальным войскам за десять часов совершать многокилометровые марш-броски по пустыне. Побочный эффект – сильнейшее сексуальное возбуждение. Изнасилования на «подведомственных» французам территориях стали настоящим бедствием. А бедствием для пруссаков стали 400 тысяч наркоманов, с которыми не знали что делать.
В середине позапрошлого века пристрастие к морфию распространилось особенным образом среди врачей. Ведь каждый из них имел свободный доступ к успокаивающему уколу. Через десятилетия историю этой болезни тщательно описал врач Михаил Булгаков. В 1917 году он заболел дифтеритом. Когда попытался уменьшить постоянную боль уколами морфия, попал в западню. Все, что довелось пережить под действием наркотика, позднее он вложил в уста персонажа рассказа «Морфий» доктора Полякова: «Абсолютно все неприятные ощущения прекращаются. Это высшая точка проявления духовной силы человека. Если б я не был испорчен медицинским образованием, я бы сказал, что нормально можно работать только после укола морфия».
Увеличение доз, скандалы с женой, угрозы… Вылечиться Булгаков смог лишь за год. Когда супруга вместо морфия стала ему колоть дистиллированную воду, он сразу понял, что его обманывают, но игру принял. Ему хватило на это мужества. В отличие от немецкого летчика-истребителя Геринга, который попробовал морфий как обезболивающее во время первой мировой войны и пользовался им до самой смерти на виселице после Нюрнбергского процесса.
Не удалось вырваться из объятий морфия и его первым жертвам: большинство прусских солдат и офицеров времен франко-прусской войны 1870-1871 годов умерли, так и не дождавшись, когда изобретут лекарство от страшной зависимости. А кто дождался, стали жертвами нового наркотика. На них опробовали вещество, которое было лучше морфия. Ученые были уверены, что оно поможет морфинистам и не вызовет зависимости. Новый препарат даже запустили в массовое производство. Его свободно продавали в немецких аптеках как модное обезболивающее. Этот препарат назывался героином. Понадобилось 20 лет и тысячи новых смертей, чтобы выяснить: героин страшнее морфия. Он вызывает агрессию и маниакальную зависимость, а организм разрушает значительно быстрее. Но когда это поняли, было уже поздно. До 1914 года в больницах рядом с морфинистами оказались и те, кого принудительно лечили героином. Но ученые не останавливались в поисках «бодрящих» лекарств. Перед ними стояло тайное задание военных ведомств: создать универсальный стимулятор. Неудача с героином подтолкнула к другому решению.
Открыть новое вещество помогли американские индейцы. Они имели привычку жевать листья каких-то неизвестных современной тогда науке кустов. Казалось, что это придает им новые силы. Листьями заинтересовались немецкие фармацевты. Так из листьев коки выделили новое вещество – кокаин. Выяснилось, что он делает людей нечувствительными к боли, вызывает эйфорию и повышает трудоспособность мозга. В общем, фармакологи дали «добро», врачи его подтвердили, и начался ажиотаж больший, чем был в свое время с героином. Кокаин признали легальным и безопасным лекарством для всех болезней. В аптеках его отпускали без рецептов и рекомендовали как укрепляющее иммунитет. В ресторанах и кафе среди женщин стало популярным «попудрить носик», то есть понюхать кокаин. Его в блюдах используют даже итальянские повара: добавляют, чтобы улучшить вкус еды. И добавлять требуется не в процессе приготовления, а непосредственно перед подачей блюда. А еще кокаин добавляют в вино. Правда, в 1914 году такой изыск запрещают. Не из-за кокаина, а благодаря сухому закону.
Постепенно предприимчивые люди проследили эффект привыкания к новому лекарству. И воспользовались этим. Самым разумным среди них оказался Джон Эмбертон, бывший офицер американской армии, ставший на гражданке фармацевтом. Он взял треть уже известных орешков колы, добавил две трети листьев коки и «сочинил» чудодейственное средство от всех болезней. И назвал его – кока-кола. Автор лекарства уверял, что этот напиток может излечить от импотенции и от «морфинизма». Удивительнейший факт: в этом с ним согласился известный психиатр Зигмунд Фрейд. Сам же Фрейд выписывал кокаин как «лекарство от всех болезней» не только пациентам, но и себе. Просто так. От депрессии и боли в желудке. И не он один.
В начале ХХ столетия кокаином активно лечили все: от мигрени до туберкулеза. Среди множества пострадавших жертвой нового лекарства стал больной туберкулезом писатель Роберт Льюис Стивенсон. Под действием кокаина он напишет свое известное произведение «Удивительная история доктора Джекела и мистера Хайда».
История повести проста. Доктор изобретает препарат, который вызывает внезапную замену личности. А испытывает препарат на себе, превращаясь в убийцу и монстра.
Если Стивенсону от употребления кокаина становилось все хуже и хуже, то любимому персонажу другого писателя, Конан Дойля, кокаин помогал думать. Этим Шерлок Холмс хвастается в повести «Знак четырех». Правда, в финале советского фильма «Сокровища Агры» актер Василий Ливанов молча курит трубку, утопая в табачном дыму. А вот английские и американские экранизации следовали точно за оригиналом. Но такие были времена: сам писатель тоже искренне считал, что кокаин помогает думать более четко и сосредоточиваться.
Комментарий медика. Кокаин действительно снимает усталость. Зрение становится острее, слух чутче, краски мира становятся ярче. Самый главный негатив кокаина в том, что действие его кратковременно, а при частом приеме возникают психические расстройства, вплоть до галлюцинаций – червей на руках, насекомых на голове и тому подобное.
Негативный эффект «лекарства от всего» заметили, лишь когда кокаин попал в армию. Это случилось в 1914 году, когда донельзя обострились отношения между великими державами. Объемы производства упали до крайне низкого уровня: грянул мировой экономический кризис, из которого страны нашли единственный выход – передел мира, война.
К войне все ее участники подготовились самым серьезным образом. Еще никогда в истории не появлялось сразу столько образцов нового оружия. Танки, самолеты, субмарины, пулеметы, химическое оружие. И еще – новый порошок от страха, супернаходка фармацевтов. Потом выяснилось, что сразу несколько стран закупили для нужд фронта гигантские запасы кокаина. Медсестрам приказали выдавать его солдатам по первому требованию. Понятное дело, те требовали порошок ежедневно. Именно на этой войне кокаинистом стал известный исполнитель романсов Александр Вертинский. Война же подсадила на кокаин пехотинца Адольфа Шикльгрубера, в будущем – Гитлера. Он сбережет пристрастие к этому наркотику на долгие годы. Русские, немецкие, английские, французские солдаты, по полгода гнившие в окопах на одних и тех же позициях, умирали с улыбками на губах.
А в конце войны русские солдаты изобрели новую смесь – окопный коктейль. Он состоял из чистого спирта и кокаина. Именно он вскоре стал самым популярным напитком во время гражданской войны. Пили его и красные, и белые.
В начале 30-х прошлого века появляются лекарства от страха и депрессии. Образно говоря, их доктора охотно рекомендовали и взрослым, и детям. Впоследствии из них готовили так называемый специальный «танковый шоколад». Именно они вошли в аптечку каждого солдата Третьего рейха. «Препарат храбрости», разработанный опять-таки немецкими фармацевтами, – перветин. Он избавлял человека от чувства страха, голода и желания спать, придавал силы, бодрость и обострял реакцию. Не удивительно, что этим препаратом заинтересовался вермахт. Таким образом, таблетки перветина попали в армию и стали главным и обязательным стимулятором для военных. Он сразу зарекомендовал себя в критических и даже безнадежных ситуациях. Тонус препарат не поднимал, но под его воздействием человек начинал быстрее соображать, у него расширялась зона внимания, он замечал мелочи, которые в обычном состоянии не замечал, улучшалось зрение, обострялись ощущения, словно обновлялась память.
Советский стимулятор в годы войны был значительно проще – знаменитые фронтовые 100 граммов. Тем же летчикам водку выдавали не только после удачного полета, но и перед вылетом. А о пехоте и говорить нечего.
После страшных поражений в начале войны советское командование вынуждено было признать, что солдаты просто к ней не подготовлены. Молодые необстрелянные новобранцы не выдерживали ужаса настоящего боя. В состоянии шока они не слышали приказов, теряли ориентиры и просто боялись. Готовить их к этому было некогда. И тогда командование задумалось над тем, чем ослабить страшный стресс бойцов. Ответ нашелся быстро. 20 июля 1941 года главный снабженец Красной армии Анастас Микоян показал Сталину проект приказа: выдавать бойцам ежедневно 100 граммов водки. Сталин лично внес поправку: выдавать бойцам, находящимся на передовой. И подписал приказ. Так и появились легендарные наркомовские 100 граммов. Но фронтовой опыт показал, что в атаку лучше пьяным не ходить. И прижилась практика опрокинуть по соточке-другой уже после боя.
В это же время японцы и американцы выясняли между собой свои отношения. И здесь не обошлось без наркотиков. В японских лабораториях фармацевты разработали препарат, который в армии назвали «кошачий глаз». Он обострял зрение, снимал чувство усталости и неуверенности. Сначала его принудительно заставляли принимать часовых, затем рабочих оборонных предприятий, всех желающих японских солдат.
Американцы и англичане противопоставили амфитамин японскому хиропону. Его выдавали летчикам-истребителям и солдатам на передовой.
Так в итоге вторая мировая война превратилась в войну тяжелых наркотиков. А перелом в ней наступил тогда, когда наркота стала вызывать у солдат побочные эффекты. За два года хиропон и перветин разрушили людей. Чуть ли не в каждом письме немецкий рядовой просит родных прислать ему чудодейственный препарат, он без него жизни не видит. Этот рядовой – будущий лауреат Нобелевской премии, писатель-гуманист Генрих Белль.
В 1942 году в ставку Гитлера стали поступать сообщения: бравые вояки вермахта жалуются на хроническое измождение, у многих начались конвульсии и даже психические расстройства. Командиры просят прекратить поставки отравы. Но из вермахта поступает директива: возможные осложнения и даже потери не должны беспокоить совесть медиков. Ситуация на фронте требует полной отдачи. Гитлера уже не интересовало, как долго проживут его солдаты. К этому времени он утратил способность ясно мыслить. Он был разрушен кокаином не меньше, чем его универсальные вояки. При этом события из жизни фюрера пресса долго умалчивала. А человека, который больше всех влиял на решения Гитлера, не показывали общественности до самой его смерти. Это врач Теодор Морель, серый кардинал Третьего рейха. Из года в год он частенько заходит в кабинет шефа, запирает дверь на ключ и делает ему таинственные инъекции. После них Гитлер меняется буквально на глазах: становится спокойным, рассудительным, сконцентрированным. Первым все понял Геринг. Он хорошо понимал, что означает поведение фюрера после такого укола. Со временем подозрения Геринга подтвердил военный врач Хао Брандт. Но за попытку спасти фюрера от наркозависимости Гитлер приказал казнить Брандта. С 1942-го по 1944 год фюрер обговаривал с Морелем свои планы, а с 1945-го не принимал без него ни одного решения.
В 1945 году Мореля задержали войска союзников. Он пробовал бежать. На допросе выяснились шокирующие факты: доктор признался, что колол Гитлеру сильнодействующие наркотики, мол, специально постепенно травил фюрера. Поначалу Морель лечил своего пациента от болезней желудка. Чтобы избавить его от хронического вздутия живота, приписывал ему пилюли, в состав которых входили стрихнин и белладонна. Со временем прописывает от депрессии и нервозов перветин, тот самый, который находится в аптечке каждого солдата рейха. Вследствие такого лечения Гитлер постоянно находится в возбужденном состоянии. Появляется характерный блеск в глазах, а уверенность сменяет агрессия. Он начинает плохо контролировать ситуацию и собственное настроение. Но лекарство принимать продолжает. Более того, настаивает на увеличении дозы стимуляторов. Так за четыре года войны 55-летний фюрер превращается в больного старика. Наркотическая корзинка, из которой кормил Морель своего пациента, поражает даже сегодня: смесь кокаина, белладонны, морфина, амфитаминов. Но Гитлер до самого конца был уверен, что такие инъекции его спасут. Единственно, на что нарекал, – эффект от них слишком слабый. Армии нужны были сильные стимуляторы.
В 1944 году в лабораториях рейха начинаются новые разработки. Их результатом стал препарат Д-9, чрезвычайно сильный, способный вообще превратить человека в зомби. Опробовали его на пленных лагеря Заксенхаузен. Один из выживших после освобождения рассказывал, как он видел марширующих по кругу 18 узников. На спине каждого были огромные тяжелые наплечники. Людям не давали ни есть, ни пить, ни останавливаться. Они не чувствовали ни боли, ни усталости, ни голода, ни жажды и с готовностью выполняли приказы. Эксперимент длился 24 часа. Сменялись вахты часовых, а узники шагали и шагали. И когда им, наконец, позволили остановиться, все упали замертво. Последовательность проста: полная аккумуляция сил, а за ней – полное истощение организма. К тому Д9 достаточно близок современный «экстази». Но современные алхимики от наркоты не останавливаются на достигнутом.
Николай Сиряк.