Н-да, возраст есть возраст. По себе чувствую. С каждым годом становлюсь все более и более консервативным, а там вскорости, глядишь, и вообще полным ретроградом. Верно говорят, что мятежи там всякие, революции и всевозможные протестные акции – удел молодых. А наш удел – возмущаться с ровесниками в общественном транспорте и не роптать в чиновничьих кабинетах, потому как «они» – начальство.
Я к чему здесь всю эту «антимонию» развожу? Изредка по утрам прогуливаюсь по своему курортному городку, наведываюсь в места, связанные с лучшими временами своей юности. Светло поностальгировать все равно, что книжку хорошую почитать. Например, заглядываю на стадион, где пацаном до умопомрачения гонял футбольный мяч и довольно серьезно под руководством тренера занимался бегом на короткие дистанции. А сегодня даже  шальная мысль заняться бегом трусцой мне в голову не приходит.
Но особенно меня потрясает вид стоящего рядом со спортивным комплексом Дворца культуры химиков. Когда его открывали в 1966 году, это действительно был дворец. В нашем тогдашнем понимании, конечно. Потому как настоящие дворцы, в которых мы тоже бывали, были музеями. А это уже совсем другое дело: приехал, посмотрел, уехал. Никакой тебе живой жизни. Во дворце, трехэтажном, помпезной, еще сталинской архитектуры, действовала масса всевозможных кружков, студий и всяческих музыкальных и певческих коллективов. По вечерам здесь собиралось столько всякого «аматорского» народа, что сегодня такое и представить себе невозможно. Но главное, во всяком случае для меня – здесь была просто изумительная библиотека. Именно в ней я самостоятельно прошел свой первый университет. Здесь я прочитал «всего» Бунина (и это в то время, когда творчество писателя не особо афишировалось), Булгакова и Горького, Хемингуэя, Ремарка и Голсуорси. Здесь познал прекрасный мир фантастики Лемма, Стругацких и Брэдбери. Баратынского, Межелайтиса и Евтушенко я впервые прочитал тоже здесь. Потом уже в Симферопольском государственном университете на филфаке я только шлифовал полученные знания о мировой и русской литературе. Как сложилась судьба этой кладовой мудрости – неведомо. Дворец давно закрыт. И заперты ворота, и выброшен ключ, и умер сторож, и уже никто не вернется назад.
Недавно побывал по печальным обстоятельствам в селе, где в молодые годы учительствовал почти десять лет. Кроме того еще и пел в добровольно-принудительном порядке в народном хоре из семидесяти человек. В основном это были люди не то что увлеченные, а просто одержимые. Дом культуры светлый – двухэтажный, в самом центре села – был для них воистину вторым домом. Нет теперь Дома культуры. Полуразрушенное здание есть, а культура в селе исчезла.
Сидим по своим углам, пялимся в телевизор, глазеем на одни и те же лица, слушаем уже опостылевшие одни и те же песни и дивимся пошлости юмористов. И почему-то не обидно нам за держа­ву, когда ее на  миру представляют Сердючка и Лобода.