Помню, около двадцати лет назад к нам с выставкой приехали известные армянские художники, много чего повидавшие на своем веку. Как же искренне благодарили они меня за экскурсию, которую я им устроил по старому городу! Эти профессионалы уверяли меня, что никогда не видели такой удивительной эклектики провинциально европейской и малоазиатской архитектуры. Понятно, не очень-то обратишь внимание на архитектурные изыски, если воду надо набирать из колонки в соседнем дворе, а в туалет тащиться под дождем или снегом. Но ведь можно и нужно было (как это принято уже давно во всех нормальных городах) создать архитектурно-заповедную зону. Допустим, между «Океаном», этим чудищем, возведенным на месте синагоги и католической церкви, и храмом Петра и Павла, от «пожарки» до Свято-Троицкого монастыря. Переселить людей с этого крошечного клочка не стоило бы больших затрат, которые с лихвой окупились, если бы на месте жилых домов сделали маленькие лавочки и магазинчики, в которых бы торговали сувенирами и картинами, крымским вином и книгами по краеведению. Да где же, наконец, знаменитые караимские пирожки или чебуреки, которые можно было за копейки купить на каждом углу? Наверное, отведать их можно только в ресторанах по «общеевропейским и мировым» расценкам. Дома в центре Симферополя перестраиваются, словно в каком-то кошмарном сне. Они либо уродливы, либо одинаковы. Так и чувствуется рука «мастера». Некогда гордостью крымской столицы были набережная и многочисленные сады, скверы и парки. Сегодня, как бы в издевку над симферопольцами, именно они стали самыми неприглядными местами города. Начиная от улицы КИМ и до Таврического университета набережная представляет собой ржавые остовы некогда (и ведь совсем еще, по сути, недавно) красивой ажурной ограды, торчащие на обваливающихся берегах сточной канавы, именуемой рекой Салгир. Маленькие скверики застроены, парки превращены в свалки, как и зоны отдыха вокруг города, мусор выбрасывают прямо на улицу, а в самом центре города – кучи собачьего дерьма. А почему убрали атлантов с фасада здания суда на улице Турецкой? А куда подевались не столь старые, но милые привычные вазы, стоявшие у входа в медучилище? А знаменитая дверь с драконом в старом доме на улице Карла Либкнехта?
Симферополь уверенно и быстро превращается в подобие резервации, где коренным жителям разрешается напиваться, гадить, просаживать деньги в игровых автоматах и дуреть на дискотеках. Бандитские разборки закончились, но они-то и касались только бандитов. А вот хулиганье, правящее улицами Симферополя от центра и до окраин, чувствует себя куда как уверенно: с наступлением темноты милицию не видишь, а о поддерживающих когда-то порядок народных дружинах вспоминают как о каком-то чудесном сне. Вроде пирожков с ливером по четыре копейки или «докторской» колбасы по два десять.
Я понимаю, что время течет, что ничто невозможно оставить без изменения. Я не понимаю только, почему Крым вообще и Симферополь в частности не хорошеют и развиваются, а чахнут и хиреют? Ведь недопустимо измерять все прибылью, полученной от сломавшего уникальное дерево и нагадившего вокруг себя курортника или от оставившего зарплату в баре и устроившего потом драку юнца.
Думаю, что люди, прожившие в нашем городе на несколько десятков больше меня (есть и такие), могут вспомнить неизмеримо большее число утрат и ранений, нанесенных Симферополю и его администрацией, и, увы, его обывателями. Уверен, что им ничуть не меньше, а, скорее всего, даже больнее, чем мне. Но у меня появилась возможность высказать боль, и пренебречь таким шансом я просто не могу.
Георгий Когонашвили.