Недавно В.Бортко дал развернутое интервью ресурсу OPENSPACE.RU, в котором признался в симпатиях к националисту Бульбе, сообщил, что «еврейский вопрос» разрешен, а сторонники Новодворской в ближайшее время придут стройными колоннами записываться в КПРФ.
– Владимир Владимирович, вот вы как считаете, русский Гоголь писатель или все-таки украинский?
– Поскольку это одна и та же нация, нет никакого разделения на великорусский и малоросский народы, на русских и украинцев. Это мое личное мнение и мнение Николая Васильевича Гоголя, о чем он, в частности, писал в повести «Тарас Бульба».
«Где такие огни и такая сила, которая пересилит русскую силу!». Это сказал не я, а Гоголь, который владел вопросом, как сейчас бухгалтеры говорят. На территории Украины уже было несколько государств – сто лет существовало Великое княжество Литовское, а потом Речь Посполитая еще сто лет. Тем не менее жил там все это время один и тот же народ, продолжающий жить и по сей день. Поэтому всякая проблема с Украиной, по сути, надуманна. Более того, даже говорить, какие украинцы хорошие, уже подчеркивать то, чего не существует: разницу между народами.
Я наполовину оттуда, наполовину отсюда и могу вам подтвердить лично. Хотя мое мнение расходится с точкой зрения Ющенко и элиты, которой выгодно существовать отдельно. Когда я приезжаю в Киев, где я прожил почти тридцать лет, у меня такое впечатление, знаете, что понаехали все. Кто такие, откуда взялись? Я жил в Киеве с года до двадцати девяти, и на этих людей мне смотреть достаточно странно. Я говорю по-русски, все мои друзья всю жизнь говорили по-русски, девушки наши говорили по-русски. Акцент – да, но акцент и в Ростове, и в Вологде. Вот моя точка зрения по национальному вопросу.
– Произведение Гоголя националистское…
– Неполиткорректное, да.
– Как вы решили проблемы с антипольскими и антиеврейскими настроениями гоголевских персонажей?
– Ну, с поляками просто. Какая разница, чей дедушка с кем воевал? Сейчас бы не дрались. Вы спокойно пережили фильм «Огнем и мечом»? И я спокойно. И поляки, которые у меня снимались, тоже спокойно эти съемки пережили. Что же касается евреев, то это серьезный вопрос, наиболее болезненный. Я не выкидывал ни одного слова из тех, что написал Николай Васильевич Гоголь. Все это произносится вслух. Но поскольку Тарас Бульба и Янкель в конце подружились… В общем, еврейский вопрос я разрешил. Никто не смог, а я разрешил.
– Это при том, что главный ваш герой казак-националист…
– Он совсем не националист! Про что «Тарас Бульба»? Все почему-то считают: у Тараса был сын Андрий, он полюбил полячку, папа его за это убил. Все не так, он убил его не за то, что сын полюбил полячку. Бульба является частью угнетенного народа и исповедует идею его защиты. Все остальное его мало волнует и интересует. Он – цельная личность, воспринимающая все с этой точки зрения. Существует классическая сцена приезда сыновей на хутор, которая обычно трактуется в водевильном малороссийском ключе: пьяный папа вертит сыновей туда-сюда, еще и драться потом начинает. Но поскольку я лучший читатель в России точно, а может, даже и в Европе, то я хочу спросить: а почему он это делает? Если он нормальный человек. Думайте сами. Нет, вы подумайте, интересно, додумаетесь или нет?
– Ну он хочет видеть в своих сыновьях…
– Да их не было долго, они учились в польском городе Киеве. Кто они, не изменились ли, могут ли они продолжать его дело? Вся эта шутливая драка – проверка. И он видит в своем старшем сыне то, чего ждет. Надо полагать, что второй такой же. Но нет, второй не такой же, он первый диссидент.
– И вы не сочувствуете первому диссиденту?
– Чего ему сочувствовать? Это просто два разных пути: один – славянофил, другой – западник. Знаете, мало людей умеют читать книжки, очень мало кто умеет читать книги, но, слава Богу, читают вообще мало. А когда читают книгу, то обычно пропускают половину. У Гоголя как было? Андрий попадает в осажденный город. А куда? В костел. В это время, пишет великий русский писатель, взошло солнце. И его лучи проникали сквозь цветные витражи, окрашивая все каким-то невероятным светом. И вдруг заиграл орган, которого он никогда не слышал. И он стоял, открыв рот, пока татарка не потащила его к его любимой. То есть какое впечатление это на него произвело, понятно, да? Для него панночка – это выражение того самого Запада, к которому он уже склонился. Любое сомнение – уже предполагаемая измена. Почему папа его меньше любит? Не потому, что он дерется плохо, а потому, что чувствует в нем сомнение. А старший нет, старший наш. Андрий же какой-то прямо последователь Новодворской.
– Вы на стороне славянофилов?
– Я ни на какой стороне.
– Нет, лично вы, вот ваша точка зрения, ваша идеология.
– А я, разумеется, полностью на стороне Тараса Сильвестрыча Бульбы и его старшего сына. Есть вещи, где толерантность неуместна. Например, прохожу мимо подворотни, а там вас, Мурочка, извините, насилуют. Если я толерантен, понимаю, что человеку захотелось женского тела, ну, надо ему, можно понять, пускай дальше делает свое дело. Но уместна ли здесь толерантность? По-моему, его надо просто убить. Вот это – то же самое. Тарас Бульба испытывает примерно те же самые чувства. Он не может Андрия не убить.
– То есть вы выбираете долг в борьбе между долгом и чувством?
– Конечно, естественно, да. И хочу, чтобы все, посмотрев кино, наплевали на Новодворскую и Ковалева и пошли дружными рядами записываться в КПРФ.
– Мы к этому еще вернемся, а пока сконцентрируемся на вашем методе воспитания детей.
– Для Тараса это уже не ребенок, это предатель. Родина превыше всего – это сказал не я, это сказал Уолт Уитмен, великий американский поэт. Младший сын Тараса – он же убивал своих, понятно, что он сделал? Наш фильм – это героическая драма, но по сути «Тарас Бульба» – это эпос…
– Сколько идет эпос?
– Два часа десять минут.
– Не маловато для эпоса? Почему не три с половиной?
– Нет, это ужасно, я же добрый человек. У меня есть один знакомый режиссер, вы его тоже знаете, он запирает зал снаружи и показывает свое кино. Я не такой. Так вот, «Тарас Бульба» – это эпос. Там везде преувеличения. Знаете, сколько времени занимает действие повести? 150 лет проходит с момента приезда сыновей на хутор и до смерти Тараса. У Гоголя вначале сказано «XV век», а заканчивается все конкретной битвой, дата которой установлена. Или вот еще: «Тарас вскочил на коня, и конь присел под двадцатипудовой тяжестью». Это 320 килограммов. Такого человека на тележечке возить надо, ему дышать трудно. Понятно, да? Это же архетипы. И Тарас Бульба является душой своего народа. Она действует так, как надо, она может и сына убить.
– Вы хотели снять патриотическое кино, разбудить любовь к Родине в массах?
– Понимаете, пробудить патриотизм может только мой знакомый Зюганов, он любит все время пробуждать. А задача искусства – доставлять эстетическое удовольствие. Это первая задача. Что сказал Карл Маркс? Что воспитательная функция у искусства существует, но она у него, кажется, на девятом месте. А главная функция – эстетическая. Я хотел сделать, извините, пожалуйста, хорошее кино, только и всего. Доставить вам удовольствие. «Пойдем посмотрим «Тараса Бульбу» – странное такое желание в субботний вечер, да? Но тем не менее я очень надеюсь на сарафанное радио.
– У меня еще вопрос к вам, но боюсь вторгнуться в ваше личное пространство.
– Вторгайтесь.
– Вы ведь член Коммунистической партии?
– О да. Отпетый, можно сказать.
– Я не могу понять, как может быть коммунистом человек, снявший «Собачье сердце», простите.
– А почему же нет? Во-первых, членов Коммунистической партии было очень много. Например, Пикассо. Почти все французские писатели двадцатого века (в этот момент у Владимира Владимировича звонит айфон).
– Член Компартии с айфоном?
– А что такого в айфоне? У меня еще есть автомобиль BMW-семерка, машина премиум-класса.
– Мне казалось, что капиталистические радости несколько противоречат коммунистической идеологии.
– Давайте посмотрим за окошко – как у нас с природой дело обстоит. Вы можете себе представить, что мы можем оказаться последними поколениями, живущими на Земле? Во-вторых, кризис, который сейчас разразился. Карл Маркс, тот, бородатый, он что говорил? Говорил: ребята, пропадете, неизбежен крах капитализма. Вот сейчас крах капитализма мы и наблюдаем. А как пытаются бороться в Штатах – кстати, круче всех, знаете? Они там все национализируют. Нельзя воспринимать нынешнюю Компартию как наследие товарища Солнцева (был такой, вы его не застали), к нему бы я не поступал. Я к Карлу Марксу поступил.
– То есть нынешняя КПРФ не наследница КПСС?
– Не все так плохо с КПСС. Когда появилась КПСС, 80% населения было неграмотным. Через 30 лет был запущен спутник. Это так. Лучшее в мире образование, я кое-что знаю о нем. Много очень хороших вещей, много, конечно, идиотизма, но самое главное, что произошла большая ошибка, но это уже не наше интервью, это отдельная тема. Вкратце: большевики ушли от марксизма и наделали ошибок. Просто в начале каждого дела должен стоять еврей. Они ушли от еврея – и пропали.
– Извините, я все-таки насчет айфона не поняла.
– Кто сказал, что коммунист должен ходить в сапогах и пить самогон? «Где написано у Карла Маркса, что второй дом по Обуховскому переулку нужно забить досками и ходить вокруг через черный ход? Нет такого у Карла Маркса». Я сейчас процитировал «Собачье сердце». У Маркса была идея, а идеи – они такие. Вот распяли одного – у него была классная идея, но после этого за нее сожгли такое количество народу, что ужас просто, даже Сталин столько не понаделал. Что ж, отменить церковь теперь? Нет. И к этой идее мы вернемся рано или поздно, уже начали возвращаться – Обаму избрали, и процесс пошел.
– Там, где Обама, нет банок с березовым соком и очередей.
– Тут путаница небольшая. Неудачная попытка не есть плохая идея. 60 лет коммунизма у нас – смешно по сравнению с шестью тысячью годами существования цивилизации. Попробуем еще раз, и говорю вам, будем жить при коммунизме, но уже с айфонами и с BMW.
Мур Соболева.
www.openspace.ru
www.openspace.ru