Пасха! Зовет нас этот Праздник праздников из рабства греху и смерти к свободе и к жизни вечной. Праздник радостный, нашу душу бодрящий, к божественному веселию и к радости всех призывающий.
Суть нашей пасхальной радости в том, что мы «смерти празднуем умерщвление, иного – жития вечного начало». Христианство есть религия радости. Пасха – это не воспоминание, это – не мечта. Пасха – это реальность. «Радость моя, Христос Воскресе!» – приветствовал всех преподобный Серафим Саровский и летом, и зимой,  и весной, и осенью. Почему? Да потому, что он жил пасхальной радостью. Не утомлялись повторять слова апостола Павла – «всегда радуйтесь» – и другие святые. А когда их спрашивали, как можно приобрести эту радость, то они отвечали: сия радость происходит от чистоты сердца и от постоянства молитвы. В подготовительные недели Великого поста, несмотря на недостатки наши, Господь любовью и милосердием Своим призвал нас к празднику. И в великой радости воспевает Церковь: «Пасха верных, Пасха двери райские нам отверзающая»…


Двери открыты. Да войдет в них каждый из нас. Но чтобы сделать это, нужно каждому продолжить трудиться над самим собою, ибо радость вечная, полнота которой выразилась в Христовом Воскресении, достигается нами в нашем во Христе утверждении. Как? Непрестанным духовным бодрствованием и победой над похотями плоти и суетной мудростью. Христос Воскресе! Воистину Воскресе!

Монашество –  созидание личности
Душа наша не измерима никакими ценностями. Когда мы придем на суд к Богу, нас не спросят: «Сделал ли ты что-нибудь для спасения Каракумов, или Черного моря, или для окончания войны в Афганистане?». Бог спросит, и мы обязаны будем ответить на вопрос: «Что ты сделал со своей совестью? Было ли так, что ты когда-нибудь ее не послушал? И сколько раз ты ее не слушал, сколько раз ею пренебрегал?».
Можно приспосабливаться всю жизнь, но когда-нибудь неизбежно наступает момент, когда нужно будет отвечать. Когда человек выходит за рамки своего материального состава, он становится как бы равным Богу. В богословии есть термин «обожение» – то есть проникновение всего человеческого существа силой Божией. Человек создан по образу и подобию Бога. Образ – это то, что заложено в человеке: свобода, совесть. А подобие – это задача человека. Это неотъемлемый душевный мир. Первый этап восхождения к Богу – наслаждение красотой окружающего мира. Следующий – видение красоты духовной, красоты человеческой души. Путь восхождения человека к Богу – это самоограничение и молитва. Только молящийся может по-настоящему понять всю силу и глубину молитвенного делания…
Сейчас чуть ли не модным стали поездки по монастырям (паломничеством это назвать кощунственно) – какие-то экскурсии, во время которых осматривают святыни, архитектуру обителей, а заодно смотрят на монахов и монахинь как на каких-то экзотических туземцев затерянных островов. И это еще в лучшем случае. В худшем можно услышать: вот люди за правду воюют, со стихиями борются, а эти – спрятались.
Как сказал в свое время один епископ: «А знаете, чем монах отличается от всех вас, здесь стоящих? Он хотя бы один раз, но хотел быть лучше. А вы?». Монах – это тот, кто однажды хотел стать не таким, как вся биологически существующая масса, а сосредоточить все свои силы на одной важной цели – достижении высшего состояния. Высшая монашеская ценность – невозмутимый покой, но монах никогда не утверждается в ней, пока не скажет: «В мире только двое – я и Бог». Монашество – это школа созидания собственной личности. Монах уходит от мира, чтобы в тишине, в уединении созидать самого себя. Идея монашества зародилась еще в библейские времена, когда человек, желающий очищения, принимал на себя обет назорейства. После сорокадневного поста назорей приходил к священнику в Иерусалимский храм, там сбривал весь волосяной покров, который сжигали – как знак полного очищения (кстати, ученые доказали, что волосы очень накапливают информацию), и после этого приступал к своей повседневной жизни. Так поступали и апостолы. Но это не удовлетворяло тех, кто искал особого самоуглубления. Уже во втором веке в Палестине возникли так называемые «воски», а в третьем веке в Египте зародилось и собственно монашество. Наш первый монах, преподобный Антоний Киево-Печерский, прошел школу на Святой горе, а затем перенес эти традиции на Русь. В Крыму монастыри возникли еще на несколько веков раньше – практически с первых христианских мучеников, высланных в каменоломни окраин Римской империи.
Ознакомившись в общих чертах  с  понятием «монашество», мы будем знакомить читателей с обителями Крыма, Украины, России, Афона и Ближнего Востока. Но сначала несколько слов о монашестве. По-гречески слово «монах» означает «одинокий». Первый женский монастырь возник в Вифлееме в 395 году. На Западе первый монастырь появился чуть раньше – в 361 году близ города Пуатье. Желающие стать монахами отказываются не только от своего имущества, но и от своего имени (в редких случаях, правда, имя может быть оставлено, как это было, например, с Николаем Сербским (Велимировичем) или Алексием II (Ридигером). Сначала пришедший в монастырь называется послушником, ибо проходит испытание монашеской жизнью – послушание старшим и уставу монастыря. Выдержав испытание (а оно состоит не только в беспрекословном подчинении духовнику, но и в частых и долгих молитвенных правилах и физической работе), послушник получает первый постриг, который совершает, как правило, настоятель монастыря – игумен или архимандрит. Над постригаемым совершается особая молитва, стригут крестообразно волосы на голове и облачают в черную рясу, а на голову надевают черную камилавку. Такой монах называется рясофорным. Следующая степень монашества – малая схима. Перед литургией монах остается в длинной рубашке на паперти храма. Остальные монахи с зажженными свечами вводят его в храм под пение тропаря о блудном сыне к стоящему у царских врат настоятелю. Постригаемый дает обещание, что с Божией помощью будет переносить тяготы монашества. Настоятель трижды получает из рук постригаемого ножницы, стрижет его крестообразно и называет новым  именем. Прежний человек как бы умер – родился другой. В малой схиме положено носить на теле четырехугольный платок-параман с изображением креста и орудий страданий Господа, а поверх рясы надевается мантия – длинный плащ без рукавов. На голову полагается клобук – комилавка с покрывалом. В руки даются четки для подсчета молитв и поклонов.
Более высокая степень монашества – великая схима. Ее принимают очень немногие. Облачение для великой схимы кладется у престола. Схимнику еще раз меняют имя. Вместо парамана надевают аналав, который носится на плечах, а вместо клобука – куколь (вид  капюшона, покрывающего голову и плечи). Обычно принявшие великую схиму уходят в затвор – живут, стараясь как можно меньше общаться с этим суетным миром, проводят время в очень строгом посте и усиленной молитве. Вообще монахи не должны отвлекаться на ненужное. «Иноки – это жертва Богу от общества, которое, передавая их Богу, из них составляет ему отраду», – учил Феофан Затворник. Действительно, монахи, монастыри ограждают общество от зла и бедствий. В древности прекрасно знали то, к чему сейчас пришли ученые: слово и мысль воздействуют на физический мир. Говорить о том, что в монастырь уходят, чтобы облегчить себе жизнь, может человек либо совершенно не представляющий монашеской жизни, либо ненавидящий монастыри. Утреннее богослужение начинается в разных обителях по-разному – от половины второго до половины четвертого утра и продолжается пять часов. После службы монахи расходятся выполнять послушания и около полудня завтракают. Ближе к закату – часовая вечерняя служба, потом ужин. После ужина – повечерие. После этого каждый монах выполняет свое индивидуальное молитвенное правило, назначенное ему духовником или настоятелем. Между завтраком и вечерней – работа, как правило, довольно тяжелая – обустройство монастыря, заготовка дров, трав, корма для скота (монастыри живут натуральным хозяйством) и прочее. Под праздники служат всю ночь, иногда больше десяти часов. Если учитывать, что монахи не едят мяса, а молоко, яйца и сыр употребляют только в большие праздники, да и рыбу, если нет поста, только по субботам и воскресеньям, становится понятным, что в физическом смысле такой образ жизни очень тяжел. Но когда человек хочет стать лучше, хочет исправиться, замолить свои грехи, которые не дают спокойно жить, подобно зубной боли, то ничего лучшего быть не может: как утверждают, не было еще случая, чтобы монах, исполняющий все правила, не просветлел бы духом, не обрел того, к чему стремится каждый человек, – душевного покоя, радости и бесстрашия перед концом земного пути.
Конечно, в каждом монастыре правила незначительно разнятся. Это и естественно – не могут на Валааме жить по тому же режиму, что и в Иерусалиме или на Афоне. Зимой на такую же работу затрачивается в несколько раз больше сил и времени, да и для обогрева хвороста не достанет: нужно нарубить дров, да еще и сколько! Настоящий монах буквально светится, источая радость и доброту.

Святое озеро
Есть в окрестностях Тамбова озеро, называемое Святым. С ним связана такая легенда.
Жил некогда старик-священник с сыновьями. Состарился, отправился на покой и сказал детям: «Не хочу вас связывать, идите  в жизни своей дорогой». Ушли сыновья – и не было от них никаких вестей. Прошли годы, захотелось отцу узнать, что сталось с его детьми. Пустился он в путь. Шел, спрашивал по дороге, но никто ничего не мог ему сказать. Однажды брел по колее, ведущей от основной дороги в деревню.  Смотрит: деревня богатая, избы крепкие, а людей на улице нет. Постучал в окно, выглянула встревоженная хозяйка. Попросил старичок воды, разговорились. «А где же, – спрашивает, – ваши мужчины?» «В отъезде: кто в город поехал, кто на промысел», – отвечает женщина. Дело шло к вечеру, попросился старик переночевать. Лег, заснул, проснулся от какого-то шума. Смотрит – хозяева вернулись. Узнал он своих сыновей, они его, стали жить вместе. И что-то ему казалось странным. Живут богато – но никто не сеет и не пашет. И нет ни церкви, ни священника. «Что же вы без храма-то живете, – удивляется отец. – Постройте церковь, а я буду у вас служить». Те согласились, построили церковь, украсили богато. Стал старичок служить, а в церковь-то никто не ходит.
Тут он и  понял, что село разбойничье. И стал старый батюшка денно и нощно молиться за них. И однажды, когда вернулись его дети с богатой добычей, хлынула с неба вода и затопила деревню – возникло на ее месте озеро. Вода в нем серебристая, и озеро называется Святым. И если кто с чистой душой подойдет к нему на рассвете, то увидит, что в воде отражается церковь, горит в ней лампада и старичок-священник Богу молится. В озере этом никто никогда не купается – даже в самую страшную жару – и белье в нем не полощут, и ни для каких грязных нужд воду оттуда не берут, и рыбу не ловят, и на лодках не плавают. Так было всегда, даже в самые «советские» времена.


Мысли о вечном
Мы, христиане, верим и знаем: пришествие Христа Спасителя в мир в корне изменило человеческую жизнь и саму нашу природу.
Мы более не рабы греху, но свободные служители Божии. Мы не страшимся бурных стихий житейского моря, ибо имеем надежную пристань в Царстве Христовом. Мы больше не одиноки в этом мире, ибо с нами Бог, простирающий Свою руку нам в помощь. Все это даровано нам в Рождестве Христовом. Православие нельзя рассказать, его можно показать жизнью. Сколько выдающихся ученых с мировым именем были верующими людьми! А сколько прославленных православных святых в совершенстве знали различные светские науки! Истинные знания не могут противоречить вере. Они утверждают путь к вере, а вера сообщает духовное зрение для познания. Таким образом, вера и наука помогают друг другу и соработают ради исполнения главной цели человека – его спасения в вечности.
Христианство говорит, что человек приходит в мир для того, чтобы после него мир стал чуть-чуть светлее и добрее. Бог открыт каждому. В Новом Завете написано: «Се, стою при дверях и стучу». От человека зависит, откроет он двери своего сердца для Господа или нет. Промышление Божие о нас мы видим в том, что многие величайшие святыни, через которые Господь являет нам знамение Своей милости, вернулись в нашу жизнь.
Россия нужна не только самой себе, но и всему миру, как Россия Феофана Грека, Андрея Рублева, Пушкина, Достоевского, преподобных Сергия Радонежского и Серафима Саровского. У народа есть крепкая защита против сил зла – святое православие.