В феврале 2003 года на пространстве СНГ появилось новое межгосударственное образование – Единое экономическое пространство.
Решение о создании ЕЭП приняли президенты четырех государств – России, Украины, Белоруссии и Казахстана. Инициатива получилась относительно кулуарной: собрались четыре руководителя, подумали и 23 февраля выдали «на-гора» вердикт: хотим, мол, жить под одной экономической крышей.
Реакция общественности последовала незамедлительно. Одни увидели в планах государственных мужей долгожданную попытку восстановить СССР, другие – очередную демонстрацию «имперских» амбиций России, стремящейся установить свой контроль в сопредельных государствах. И только экономисты-теоретики утверждали, что само по себе единое экономическое пространство есть явление положительное – все рано или поздно объединяются, а уж бывшим союзным республикам сам Бог велел держаться какое-то время вместе и вместе покорять новые экономические и торговые вершины. Благо концептуальные основы ЕЭП этому всячески способствовали.
Кому, к примеру, помешало бы достижение глобальной цели – создание условий «для стабильного и эффективного развития экономик государств-участников и повышение уровня жизни населения»? Недурственными выглядели и основные принципы ЕЭП: свобода перемещения товаров, услуг и рабочей силы посредством создания зоны свободной торговли в границах четырех государств с едиными правилами тарифного регулирования, поддержки конкуренции и предоставления помощи бизнесу, а также совместная реализация экономических реформ, гармонизация и унификация законодательства.


При этом ЕЭП – отнюдь не выдумка государств-основателей пространства. Те же правила свободной торговли фактически повторяют аналогичные постулаты ВТО, а утверждение единых законодательных ориентиров есть не что иное, как «реализация общепризнанных норм и принципов международного права, а также внедрение опыта Евросоюза». Этим-то, к слову, проект ЕЭП и хорош: он, по сути, списан с лучших образцов передовой экономической и правовой мысли. Единственной его загвоздкой были и остаются перспектива создания надгосударственных органов, контролирующих единую экономическую политику, а также возможная политическая интеграция с частичной потерей государственного суверенитета четырех стран-участниц ЕЭП.
И хотя политическое объединение виделось крайне туманно, оно уже тогда, в 2003-м, до колик в животе испугало всех, кто денно и нощно лелеял идею абсолютной независимости от России. Речь, как нетрудно догадаться, о наших государственных деятелях «постреволюционного» образца. Им, ныне предержащим власть, в наследство от президента Кучмы досталась «политическая воля» Украины на участие в ЕЭП, закрепленная в соответствующем рамочном соглашении.
Однако рамочным документом функционирование пространства, естественно, не ограничивается. К августу 2004 года эксперты четырех стран подготовили пакет из 29 соглашений, который требовалось подписать незамедлительно. Однако довести дело до логического конца не получилось: формально у каждой из четырех стран были претензии то к одному пункту соглашений, то к другому. А тут еще и Украина взбунтовалась. Уже в январе 2005-го новая украинская власть рассказала всем, с кем нам по пути и в какую сторону мы смотрим. ЕЭП в поле зрения тогдашних государственных управленцев, понятно, не значилось.
Вместе с тем раз и навсегда отказаться от «пространства» тоже духу не хватило. Вместо того чтобы перестать морочить голову соседям, доморощенные политики принялись «тянуть кота за хвост». «Единое экономическое пространство – это наша перспектива, – заявила премьер-министр Украины Юлия Тимошенко в марте 2005-го. – В Украине хотят видеть как можно больше совместных экономических проектов: самолеты, космос, газ, нефть».
А уже практически через полгода министр экономики Сергей Терехин сделал сенсационное заявление о фактическом выходе Украины из Единого экономического пространства. «Решение такое: для Украины бессмысленно, а для России накладно (потому что она финансирует проект ЕЭП за счет собственного бюджета) продолжать переговоры, которые никогда ничем не закончатся», – поделился своими соображениями чиновник. Потом, правда, слова Терехина перефразировали: сначала сама Тимошенко, а следом и министр иностранных дел Борис Тарасюк, заявивший, что решение о выходе страны из Единого экономического пространства не является окончательной позицией Киева, и Украина готова к сотрудничеству с ЕЭП, если это не будет противоречить ее стремлениям вступить в Евросоюз и НАТО.
Ни шатко ни валко начался 2006 год. Смена премьеров ясности в позицию Украины относительно ЕЭП не внесла. В феврале 2007-го работу по участию в ЕЭП попытались активизировать. Во всяком случае, на этом настаивал последовательный поборник создания ЕЭП, тогдашний первый вице-премьер-министр Николай Азаров. Однако уже к апрелю того же года вследствие разразившегося в Украине парламентского кризиса эта работа замедлилась, и российские коллеги заявили, что Украина была и остается главным тормозом экономического проекта. Председатель правительства РФ на тот момент Михаил Фрадков посетовал: «Нам хочется, чтобы создание Единого экономического пространства шло более активно. Подготовлено и согласовано более 20 документов, их можно было бы подписывать и запускать, но для этого нам надо сначала решить все вопросы с Украиной. В частности, о создании наднациональных органов и единого таможенно-тарифного регулирования».
На этом бесславная история украинского участия в неплохом по большому счету деле заканчивается. С весны 2007-го наша страна так и не сделала никаких знаковых шагов в сторону полноценного экономического объединения с соседями по постсоветскому пространству. Зато после вторичного прихода к власти «оранжевых» вновь «отличилась» на газовом фронте и засветилась в паре-тройке дипломатических скандалов с Россией, не добавивших желания РФ сотрудничать с нами в решении каких-либо экономических или политических вопросов.
Скажу больше: на днях премьер Юлия Тимошенко внесла нотку соревновательности в украинско-российские отношения. По словам главы украинского правительства, Россия катится в экономическую пропасть гораздо быстрее Украины: там падение промышленного производства на целых три процента больше. Не лучше обстоят дела и в Казахстане, где темпы падения перерабатывающей отрасли аналогичны украинским.
Стало быть, согласно логике Тимошенко, есть ли смысл объединяться с такими экономическими неудачниками? Куда веселее объединяться с «удачниками», например, с государствами ЕС, которые тоже переживают кризис, но не так болезненно, как мы. Загвоздка лишь в том, что «успешный» Евросоюз все активнее отгораживается от нас, ограничиваясь дипломатическими реверансами вроде «отдельной политики соседства». Надо ли говорить о том, что политический статус соседа, в отношении которого ЕС проводит «отдельную политику», экономических преференций Украине не несет. Скорее, наоборот, он в очередной раз показывает мировому сообществу, что Украина – это не только «не Россия». Это, прежде всего, – не Европа.