На рождественские праздники я позволила маленькую слабость и отказалась надрываться у плиты. Семейство предложило пойти в ресторан, где на горячее подали ее, родимую, до боли знакомую свининку с картошечкой. Только в меню она была обозвана как «Филе поросенка с конкасе из помидоров и жареным картофелем». Что такое конкасе? Какой смысл называть блюда отечественной кухни заморскими терминами – загадка.
Впрочем, местные рестораторы не виноваты. Мода пришла из столицы. Интернет пестрит сообщениями, что подавали к новогоднему столу на модных киевских тусовках. В церемониальной резиденции президента Украины, Мариинском дворце, гости пробовали тимбал из лосося с начинкой из сыра «Филадельфия», пармскую ветчину со свежим инжиром, моцареллой и теплым багетом, в киевском отеле «Премьер Палас» – семгу под шубой с камчатскими крабами и авокадо, филе дорады с грибами, шпинатом, соусом из сладкого перца и салатом руккола, на десерт предлагали тирамису.
Если убрать понты и рассказать об угощении понятным языком, то сразу станет ясно: ничего особенного на столах не стояло. В супермаркете была закуплена филейка лосося, свернута кольцом на тарелке, заполнена смешанным с майонезом натертым сыром (вполне допускаю, что за «Филадельфию» выдали банальный «Лановой», произведенный на сыркомбинате Чаплынки). Все это обозвали мудреным словом «тимбал» (то есть бубен, цимбалы) – и представляю, как закатывали глаза дамы в норковых палантинах, говоря, что только французская кухня может достичь подобных тонкости и совершенства.
Жизнь помотала меня по свету. Пробовала я и дораду в одном из мюнхенских ресторанов. Совершенно невкусная рыба, которую тем не менее часто и густо заказывают официантам «светские девушки». Все остальное, кроме дорады и салата рукколы, считается дурным тоном. Типа «не наш уровень». А ведь те же форель, пеленгас или ледяная рыба на порядок вкуснее. И по поводу рукколы тоже вставлю пять копеек. Какую кулинарную передачу ни посмотришь, только и слышно: салат из рукколы, рыба, приправленная рукколой, творог с рукколой… Хотя на самом деле в народе это растение семейства крестоцветных вполне по-пролетарски прозвали «гулявником». А внешне оно похоже на листья обыкновенного одуванчика. Диетологи говорят, богато калием и железом. Но вкус его от этого, увы, не улучшился. Горчит.
Никогда не понимала ахов-вздохов по поводу соединения несоединяемых продуктов. К примеру, рыбу и авокадо на тарелке можно разместить так красиво, что невозможно будет оторвать глаз. Но съедобным от этого блюдо не станет. Не «въезжаю» я и в изыски, когда шеф-повар поливает тарелку шоколадом, загущенным апельсиновым соком, в центре кладет баранью лопатку с кровью, украшает вырезанными из свеклы бабочками. Смотрится, как архитектурный шедевр, но есть опять-таки невозможно.
Когда нет содержания, пустоту заполняют формой. Это не мое наблюдение. Есть у меня подруга молодости, дама претенциозная и пошловатая. Но куда от нее денешься? Так вот в ее доме все держится исключительно на понтах. Перед праздником звонит: «Ты знаешь, две ночи не сплю, ломаю голову о сервировке. Решила постелить круглую белоснежную скатерть с серебряной ниткой. В центре стола будут стоять высокие подсвечники с большими свечками, вазы с живыми цветами. Сервиз решила использовать фарфоровый, белый с серебряным отливом».
Мертвечиной повеяло от всех этих серебряных нитей и сервизов с серебряным отливом. И вспомнилось, как тепло и уютно отмечалось Рождество у бабушки в маленьком провинциальном городке Рыбинске. Горела лампадка у иконы. На столе с украшенной бесхитростной мережкой льняной скатертью стояли тающая во рту буженина, варенички с домашним творогом, соленья, картошка со шкварками, слоеные пирожки с печенкой. И дело было не в этом. Гости ели не спеша и не зацикливаясь на угощении. Главными были разговоры. О каком-то Степане, которому счастье плыло в руки в виде богатой невесты. А он ни с чем не посчитался, взял в жены голь перекатную, нищенку с двумя детьми. О шелковичной роще, пораженной вредной тлей. И агроном, от которого в истории осталось только отчество Семеныч, мотался в Тимирязевку, встречался с академиком, раздобыл препарат и, как потеплеет, будет опрыскивать деревья. Все вздыхали, жалели и Семеныча, и рощу, выпивали за здравие первого и второй. А еще вспоминали довоенную церковную рождественскую службу, которую в деревнях не сумела истребить советская власть…
Наверняка Степан вырастил приемных детей, жива и шелковичная роща, и церкви, слава Богу, уцелели в процессе строительства «развитого социализма». Жаль только, что от родного берега мы постоянно удаляемся в никому не нужное экзотическое плавание. И конкасе с рукколой играют в этом деле не последнюю роль.
Ирина ИВАНЧЕНКО.