Результаты своих исследований ученые публикуют в виде статей или книг и обсуждают на конференциях. Отличительной чертой ученых является то, что свои работы они пишут даже тогда, когда эти работы им никто не заказывает. Одну из таких конференций я проводил уже в 15-й раз. Это конференция «Язык и мир», открытие которой состоялось в Ливадийском дворце 7 октября. На конференцию «Язык и мир» традиционно съезжается большое число участников, но год 2008 побил все рекорды: мы опубликовали в сборниках научные статьи 370 авторов, из которых приехало 170 ученых из Украины, России, США, Польши, Латвии, Казахстана и других стран ближнего и дальнего зарубежья. Такой масштаб заставляет меня как организатора конференции думать над тем, чтобы переименовать ее в 2009 году в Крымский лингвистический конгресс.
Отличительной чертой конференции является то, что в ней принимают участие ученые различных филологических дисциплин: и русисты, и украинисты, и германисты, и полонисты, и романисты… Такую интегрирующую направленность конференции отметила газета «Крымские известия», опубликовав подробный отчет о ней в середине октября.
Отчет о конференции был опубликован и в газете «Республика Крым». Я как ученый далек от оценок политической деятельности этого издания. Знаю только, что в нем работают талантливые журналисты, подлинные филологи, которым небезразличны судьбы языков нашей страны. Редакция газеты любезно согласилась напечатать и статью «Украинский вариант русского языка: мифы и реальность», которая представляет собой печатный вариант моего пленарного доклада на конференции. Сознательно описываю всю рутинную предысторию этой публикации, чтобы подчеркнуть ее принципиальную научность и непредназначенность для вовлечения в политическую деятельность кого бы то ни было.
Я был несказанно удивлен, узнав от одного из своих коллег, что моя статья была перепечатана где-то в Интернете. Удивлен, потому что разрешения на это я не давал. Стоило большого труда путем длительных расспросов и выяснений обнаружить некий малоизвестный сайт, на котором, как оказалось, дал мне «гневную отповедь» нет, не ученый-лингвист, взгляды которого не совпали с моими (это обычная ситуация в науке), а некий чиновник по регуляторному ведомству и по совместительству крымский депутат от Руха Леонид Пилунский, небесталанно занимающийся также мелодекламацией своих мемуарных заметок в эфире одной из местных телекомпаний. Научной дискуссии с паном Пилунским не получится. У нас с ним слишком разные уровни абстракции для рассуждений. Да и, говоря откровенно, выбранный Пилунским сайт и особенно его форум вызывает стойкое чувство брезгливости. Тем не менее хотелось бы некоторые достаточно понятные для интеллигентных людей вещи, которым не нашлось места в упомянутой статье, прояснить и пояснить. Начну с того, что слово «профессор» ни в русском, ни в украинском, ни в английском не является ругательным. А у администраторов и «авторов» упомянутого сайта, очевидно, это ученое звание вызывает подзабытую классовую ненависть.
Во-вторых, слово «русистика» не является ни ругательным, ни ритуально-политизированным. Это всего лишь название отдельной языковедческой дисциплины, объектом которой является русский язык.
В-третьих, и слово «русист» не является ругательным. Оно обозначает специализацию лингвиста, который изучает русский язык. Не является ругательным и словосочетание «украинский русист», обозначающее гражданина Украины, который профессионально изучает русский язык. Русист может не быть членом Русской общины и даже не подозревать о существовании такой организации, может вовсе не стремиться переехать в РФ, может искренне и сильно любить Украину и не воспринимать националистов всех политических мастей и этнических окрасов.
В-четвертых, конференция – это научное собрание специалистов в той или иной области науки. Конференции бывают и такие, на которые приезжают люди за свой счет или в командировку. Научное общение – вещь редкая и дорогая. Оно стоит того, чтобы на него тратиться. Это я говорю потому, что некоторые «политические деятели» конференции проводят только тогда, когда какой-нибудь добрый заморский дядя или частный фонд даст «длинный доллар». Без этого никак. Видимо, поэтому конференцию, посвященную великому Шевченко, в Крыму организовал украинский русист Рудяков, а не те, кто громче всех призывает спасать от Рудякова Украину…
В-пятых, русская (почему-то именно русская) ненормативная лексика, а также словосочетания типа «недоносок», «сам дурак», «поп Гапон», «вожак пятой колонны», «провокатор» и другие, выбранные участниками озлобленного хора на форуме все того же сайта, не являются аргументами в научном споре.
В-шестых, российские русисты были и остаются едва ли не главными противниками идеи существования национальных вариантов русского языка. Поэтому странно было бы думать, что мне статью заказали россияне. Людям, которые меня достаточно хорошо знают, вообще странно слышать, что мне можно заказать статью, но этого знатокам регуляторных актов в области предпринимательства не объяснишь.
Только в последнее время ситуация стала меняться, и ведущие российские русисты стали осознавать парадоксальность такого представления, согласно которому в Великобритании, США, Южной Африке, Австралии, Нигерии, Канаде существуют равноценные национальные варианты английского языка, тогда как в России есть чистый русский, а в Украине, Казахстане, Белоруссии… его «испорченные» разновидности. В этом вопросе всем нам еще расти и расти до уровня сознания финского профессора Арно Мустайоки, который, слушая мою дискуссию с молдавскими (!) коллегами по этому поводу на конгрессе МАПРЯЛ в Варне в 2007 году, вдруг произнес фразу, ставшую для меня знаковой: «Наш (финский) шведский непохож на шведский шведский». Я тогда подумал, что лад в Украине наступит тогда, когда даже наши «языковеды в штатском» из Руха и других националистических структур поймут, что российский русский и наш украинский русский – это не совсем одно и то же.
Вообще идея украинского национального варианта русского языка – интегрирующая, объединительная. Это идея для консенсуса, который так нужен всем нам и так не нужен маргинальным политическим деятелям, для которых самое важное – отыскать врага. Поэтому и к нам в институт на конференции, посвященные Т.Шевченко и В.Сухомлинскому, они не ходят: им научные дискуссии и консенсус не нужны. Им нужны враги и войны, войны и враги.
В-седьмых, наука по самой своей сути не может дать простых и ясных ответов. И мир, и самая непознанная составная часть нашего мира – человек – не могут быть познаны «до конца», «до донышка». В науке всегда остается некая готовность к тому, что понимание того или иного феномена может быть изменено, углублено, расширено. Этим наука – подлинная наука – отличается от понимания мира на уровне обывательского «здравого смысла», которому все всегда ясно и понятно. Плоды руководства страной на этой основе, увы, мы еще долго будем отхаркивать…
В этом контексте хочется вспомнить прекрасный рассказ Василия Шукшина «Срезал», повествующий о том, что в некой глухой сибирской деревне (по-нашему – хуторе) жил «начитанный» мужик Глеб, который знал немного обо всем и который всем городским приезжим задавал какой-нибудь «хитрый» вопрос.
И… пасовали городские. Не знали, что ответить. И радовались «хуторяне», говоря с гордостью: «А наш-то… Молодец… Срезал…». Не поленюсь, приведу достаточно большую цитату. По сюжету Глеб только что спросил, где работает его собеседник:
– На филфаке.
– Философия?
– Не совсем... Ну, можно и так сказать.
– Необходимая вещь. – Глебу нужно было, чтоб была – философия. Он оживился. – Ну и как насчет первичности?
– Какой первичности? – опять не понял кандидат. И внимательно посмотрел на Глеба. И все посмотрели на Глеба.
– Первичности духа и материи, – Глеб бросил перчатку. Глеб как бы стал в небрежную позу и ждал, когда перчатку поднимут.
Кандидат поднял перчатку.
– Как всегда, – сказал он с улыбкой. – Материя первична...
– А дух?
– А дух – потом. А что?
– Это входит в минимум? – Глеб тоже улыбался. – Вы извините, мы тут... далеко от общественных центров, поговорить хочется, но не особенно-то разбежишься – не с кем. Как сейчас философия определяет понятие невесомости?
– Как всегда определяла. Почему – сейчас?
– Но явление-то открыто недавно, – Глеб улыбнулся прямо в глаза кандидату. – Поэтому я и спрашиваю. Натурфилософия, допустим, определит это так, стратегическая философия – совершенно иначе...
– Да нет такой философии – стратегической! – заволновался кандидат. – Вы о чем вообще-то?
– Да, но есть диалектика природы, – спокойно, при общем внимании продолжал Глеб. – А природу определяет философия. В качестве одного из элементов природы недавно обнаружена невесомость. Поэтому я и спрашиваю: растерянности не наблюдается среди философов?
Кандидат искренне засмеялся. Но засмеялся один... И почувствовал неловкость. Позвал жену:
– Валя, иди, у нас тут... какой-то странный разговор!
Валя подошла к столу, но кандидат Константин Иванович все же чувствовал неловкость, потому что мужики смотрели на него и ждали, как он ответит на вопрос.
– Давайте установим, – серьезно заговорил кандидат, – о чем мы говорим.
– Хорошо. Второй вопрос: как вы лично относитесь к проблеме шаманизма в отдельных районах Севера?
Кандидаты засмеялись. Глеб Капустин тоже улыбнулся. И терпеливо ждал, когда кандидаты отсмеются.
Василий Шукшин – классик. Он блестяще нарисовал картину беседы «начитанного» невежды и образованного человека, который тщетно спрашивает: «Давайте установим, о чем мы говорим?». Но это неважно: глебоватым людям главное – говорить. Причем чем громче и увереннее, тем лучше. И главное, у глебоватых нет и не может быть никакой рефлексии. Никаких сомнений в том, что ты можешь быть не прав. Или в том, что ты можешь что-то не понять. Между тем некоторые вещи сложно понять сразу. Для их понимания нужны способности, ясный ум и, может, это и прозвучит непристойно в нашей стране, образование. Хотя бы минимальное.
В-восьмых. Есть такая страна – Соединенные Штаты Америки. Эта страна, утверждают ее апологеты, является примером для подражания для всего остального мира. Особенно для той его части, которую США подкармливают своими зелеными дензнаками. США – страна очень прагматичная, берегущая деньги налогоплательщиков. Так вот (это будет, наверное, откровением для пана Пилунского) в США уже много лет издаются толковые словари американского варианта английского языка. Это Webster’овские словари, которые знает весь мир. Странно, что американцы не завозят словари из Великобритании, как им посоветовали бы провинциальные политические деятели из Украины. А с другой стороны – ничего странного. Они живут по законам XXI века, а не в застывшем хуторском мирке, где все, что непривычно или непонятно, вызывает дикое неприятие и звериную ненависть.
В-девятых, следующая статья, которую я планировал написать, называется «Российский вариант украинского языка». Глебушке и его крымским сотоварищам странно будет узнать, что украинский язык также представляет собой совокупность национальных вариантов, которые требуют исследования. Это украинский вариант украинского языка, российский вариант украинского языка, канадский вариант украинского языка, германский вариант украинского языка…
Интересно, разрешат ли мне глебоватые политические деятели написать об этом? Не возмутятся ли? На всякий случай скажу, что лингвистам, работающим в Алжире, разрешают писать об алжирском варианте французского языка; лингвистам, живущим в Австрии, – об австрийском варианте немецкого языка; лингвистам, живущим в Нигерии, – о нигерийском варианте английского языка и т.д.
В-десятых, лично я к проблеме шаманизма в отдельных районах Севера отношусь так же, как и к другим научным проблемам. Их надо исследовать. Без политиканов.
В-одиннадцатых, самое страшное: «Кандидат искренне засмеялся. Но засмеялся один...».
В-двенадцатых, самое светлое то, что даже на такого пошиба форуме нашлись люди – и немало, которых интересует смысл и логика сказанного, а не исключительная возможность заорать «Ату его!». Спасибо вам.
Александр РУДЯКОВ, доктор филологии, профессор, ректор КРИППО.