Так вот, после окончания филфака Симферопольского госуниверситета выпала мне честь ехать в одно крупное село Сакского района. Всего в Крыму оставляли пять человек, оставшиеся двадцать из группы распределяли по областям юга Украины. Разумеется, тоже в сельские школы. Из первой пятерки были только двое крымчан – я и девчушка из Симферополя. Все вроде как отличники-хорошисты и активисты. Мой «активизм» заключался в том, что с первого курса отводил душу в факультетской газете с оригинальнейшим названием «Филолог», да еще ерничал, острил и ломался в «Театре КВН» после того, как в стране сам КВН ликвидировали как явление по указке ЦК КПСС. «Наверху» была своя жизнь, у нас – своя. Они бы и газету нашу прикрыли из-за ее постоянно несерьезного содержания, эти «верхи» местного разлива. Но у нас был ряд преимуществ. В парткоме университета сидели не дуболомы, у нас был мудрый декан, который редакции даже кабинетик в здании филфака выделил, и пробивной редактор, удивительным образом проникающий в «высокие» кабинеты. Все годы, что я был студентом, наш «Филолог» на смотре-конкурсе стенных газет среди других факультетов регулярно занимал первые места. Как-то мы его вообще выпустили на ситцевом отрезе, который принес в свертке редактор. Ситчик был веселенький: светло-зеленый с мелкими белыми цветочками. Мы писали свои неожиданности на ватманских листках разного формата, а девчонки потом аккуратно пришивали их к основе.
Но в Сакский район поехать сеять разумное, доброе, вечное мне так и не довелось. После «распределиловки» подкатила «моя любовь на первом курсе» с голубыми глазами в пол-лица и такими ресницами, что можно развешивать белье, и привычно задышала: она скоро выходит замуж, вот только будущий суженый закончит физмат, а ей выпала судьбина переться в Николаевскую область. Да пока она там год оттарабанит, кто-нибудь ее паренька умыкнет, и останется одна горькая дорога – выходить замуж за местного агронома или зоотехника да детей рожать. А ей и на фиг это не надо.
Помня мужскую долю, что рано или поздно свои долги надо платить, пошли мы с нею в деканат и, как говорится, решили вопрос. Как потом выяснилось, она, вот уж вечное горе луковое, в Сакский район так и не поехала, осталась в Симферополе, все нареченного стерегла. А парня все равно умыкнули. Хлопцу крупно повезло.
Но и я не поехал в Николаевскую область, а понесла меня нелегкая в область Херсонскую, в село, откуда моя жена была родом. По своему статусу населенные пункты в разных областях, видно, не отличались, так что нам в нашем намерении не препятствовали. И уже в августе стал я «херсонским помещиком», не раз потом поминая Павла Ивановича Чичикова, так в эти края и не добравшегося. Свезло человеку.
Школа в селе была новая, двухэтажная, из селикатного кирпича, с огромными окнами и прекрасным розарием перед фасадом. Высокое крыльцо блистало чистотой и голубыми колоннами. Отлично оборудованная спортплощадка была обсажена тополями. За нею располагался небольшой дендропарк с таким обилием деревьев разных пород, что я подивился. Прямо как дома в нашем курортном парке. От основного корпуса шли еще два крыла, затемненные тополиными аллеями, а вдоль асфальтированных дорожек какие-то диковинные кустарники – японский там чего-то. Словом, всяческая красота. Это все в глухой херсонской степи, где и обыкновенные-то лесополосы в диковинку. Да в самом селе, хоть и очень большом, хороший сад был у редкого хозяина.
В первый же рабочий день состоялось знакомство с педагогическим коллективом. Таких же, как мы, молодых специалистов, оказалось еще пять человек. Представлявшая нас учителям директриса очень гордилась своим уловом. Много было и молодых учителей, человек пятнадцать. Потом, на переменах, когда все собирались в учительской, гогот стоял такой, что завуч выглядывала из своего кабинета, делала страшные глаза и говорила: «Да тише вы, дети же кругом». Впрочем, она нас любила и во многом потакала, поскольку сама сюда попала из города по случаю. Ее мужа перевели из районной горбольницы «укреплять местные кадры». Признаться, эскулап он у нее был отменный. Мы у него все лечились, что называется, от всех болезней, и детишки наши. В любую погоду, днем или ночью шел по первой же просьбе к захворавшему.
Сдружился я сразу с молодым химиком, выпускником Мелитопольского пединститута Толиком. Умница, крепкий, высокий. Все сельские молодухи заглядывались на него, но понимали, что шансов у них не было никаких. Уж слишком жена у него была хороша.
Был у нас еще математик, тоже выпускник СГУ. Но как-то наши пути в Симферополе не пересеклись, а вот встретились на Херсонщине. Ребятня из 4-Б, в котором он был классным руководителем, души в нем не чаяла. А вот начальство относилось настороженно. То уйдет с урока с классом погулять в дендропарк, то еще что-нибудь отчебучит.
– Вы почему урок сорвали?
– Я не срывал, что нужно, объяснил детям на природе. Там они лучше соображают и воспринимают материал.
Всех доконал случай во время экзаменов. Выпускники сдавали математику. Дело ответственное, поэтому нашего ненадежного приятеля даже в экзаменационную комиссию не ввели. Он слонялся без дела по школе, так как его класс заняли «под экзамен». Многие учителя уже были в отпуске, оставшиеся проверяли экзаменационные сочинения, наводили порядок в своих кабинетах. Словом, обыкновенная школьная текучка. Молодые уборщицы белили стены и потолок в школьном буфете.
– Шурик, что без дела маешься, помоги.
– А почему бы и нет, – ответил холостой видный парень.
Побелка буфета тут же была отложена «на завтра», сразу приступили к «шестому вопросу». А почему бы и нет в полупустой школе? Но на втором этаже стряслась беда: не то что дети, математики-старожили во главе с завучем не могут решить какую-то там задачу, а драгоценное экзаменационное время идет. Не звонить же в район, позориться.
– Где Шурик?
– В буфете с уборщицами что-то отмечает.
Шурик тут же изымается из теплой компании, испуганные девки кисти в руки, а наш герой водворяется в кабинет директора с приговором: решить задачу немедленно. Задача решается минут за пятнадцать, все летят удовлетворенные наверх, а забытый Шурик возвращается в буфет, где банкет продолжается. Отработав пару лет, Шурик благополучно вернулся в Симферополь. За эти годы его и словом никто не попрекнул. Зато сколько он написал контрольных колхозным специалистам-заочникам – не перечесть. Его и звали в селе – Шурик-математик, тот, что задачу на экзамене решил.
Много у нас было в той школе друзей, о каждом из них можно рассказать что-нибудь веселое, интересное, трагичное. Вместо двух лет задержались мы с женой там на целых восемь. Вот так подумаешь о тех годах, вспомнишь все хорошее и плохое и согласишься: эх, хорошее время было. Почему? Молодыми были.
Николай Сиряк.