Эта всеобщность веры в существование загробного мира имеет для нас весьма назидательное значение, ибо она красноречиво говорит, что будущая жизнь действительно существует, потому что вера в нее непосредственно заложена в саму природу, в сознание каждого человека. Другим существенным доказательством бытия будущей жизни являются и показания здравого разума, которые убеждают в том, что, кроме настоящей жизни, есть жизнь будущая. Обратим внимание на видимую, внешнюю, природу. «В целом мире, – говорит московский святитель митрополит Филарет (Дроздов), – нельзя найти примера, признака и доказательства уничтожения какой бы то ни было ничтожной вещи; нет прошедшего, которое не приготовляло бы к будущему, нет конца, который бы не вел к началу… Зерно, брошенное в землю, умирает, чтобы воскреснуть в новом злаке. Умирает пресмыкающийся червь, а воскресает крылатая бабочка. Если низшие твари разрушаются только для воссоздания новой жизни, то неужели человек – этот венец творения, красота всей вселенной – хуже червя или зерна?» Другое доказательство бытия бессмертной жизни мы черпаем из свойств нашей души. В то, что Бог есть, мы, несомненно, веруем и знаем, что Он правосуден и всесвят. Им вложено в существо нашей природы стремление к добру и отвращение от зла.
И многие люди действительно стараются делать добро, поднимая на себя нелегкий подвиг самоотвержения. Но мы видим, что часто в этой жизни нечестивые люди наслаждаются блаженством, а праведные страдают до самой смерти, и очень часто – от нечестивых. Если бы не было другой жизни и воздаяния по делам каждому, то оказалось бы, что Бог неправосуден и несвят, немилосерден к праведникам и слишком снисходителен к грешным. Но этого представить невозможно, потому что будет другая жизнь, где каждый человек получит награду по своим делам.
Наконец, есть и опытное доказательство действительного существования будущей жизни – явление душ умерших. В христианской церкви имеется множество свидетельств явления из потустороннего мира людей как православных, так и самых простых и смертных…
Все временное, как бы оно ни было важно, по сравнению с вечностью – ничто. Поэтому нам необходимо заботиться и размышлять много, каким образом приготовить себя к будущей вечной жизни. Памятуя о смерти, мы, естественно, будем размышлять и о Страшном Суде Божием, который по смерти следует, на котором за слово, дело и помышление худое будем истязаны. Будем всегда в своем уме представлять, что от Страшного Суда две дороги поведут людей: по одной бедные грешники с плачем, воплями и бесполезными рыданиями пойдут в муку нескончаемую, по другой – блаженные праведники с радостью неизреченною пойдут в жизнь вечную. Памятуя всегда эти четыре предмета: смерть, суд, ад и Царство Небесное, – мы не попустим себе прельщаться греховными удовольствиями и наслаждениями.
Пусть смерть наших родных и близких напоминает нам о нашей смерти; пусть кладбища, которые мы посещаем, побуждают нас к размышлению о том, что наступит некогда время, когда и мы будем покоиться среди мертвых; пусть болезни, постигающие нас, станут для нас вестниками, зовущими к загробной жизни. Больше же всего будем молить Господа, да избавит Он нас от окаменения и нечувствительности сердечных и пробудит в нас живую память о смерти, освободит от пристрастия к земной суетной жизни и соделает наследниками вечного блаженства».
Архимандрит Кирилл (Павлов).
Введение во храм Пресвятой Богородицы
Историческая основа этого великого праздника – посвящение девы Марии по обету Ее родителей, святых Иоакима и Анны. Символический и духовный план – мистика храма, значение его для христианина – посвящение человеческой души Богу.
Когда деве Марии исполнилось три года, Ее родители в сопровождении многих родственников пешком отправились с дочерью из Назарета в Иерусалим. Навстречу паломникам вышел первосвященник, по преданию – отец Иоанна Крестителя праведный Захария. Дева Мария, оставив родителей, быстро взошла по высоким ступеням храма, не поддерживаемая никем, и обняла руку первосвященника. Он взял Ее за руку и ввел в храм, в алтарь, который есть Святая Святых. Ввел, к изумлению священников и левитов.
Праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы, по мнению некоторых богословов, – больше, чем праздник Ее Рождества. Это день Ее духовного рождения. Под сенью ветхозаветного храма вырос живой храм Нового Завета – дева Мария.
Есть притча о том, как некий восточный царь пригласил к своему двору китайских и византийских мастеров для украшения стен только что выстроенного дворца. Им предоставили равные части стен для росписи. Воздвигли строительные леса и закрыли их полотном, чтобы до окончания работ их никто не смог увидеть. Народ и царь должны были решить, чья работа лучше. Китайские мастера покрыли стены слоями раствора, искусно сгладив все неровности, а потом стали рисовать горы, вздымающиеся уступами, причудливые растения и цветы, сказочных птиц в ярком оперении. Они были уверены в своей победе.
Византийские мастера приступили к своей работе не сразу. Они сначала исследовали, из чего сделана стена, и увидели, что она сложена из поделочных и драгоценных камней, только необработанных. Осторожно расчистив их, византийцы стали шлифовать каждый камень, оттачивая каждую грань.
Прошло время, срок работы истек. Китайцы убрали леса, и толпа закричала от восторга, приветствуя их как победителей. Затем сняли завесу византийцы, и народ застыл в безмолвном потрясении. Драгоценные камни сверкали дивным таинственным светом, переливаясь и вспыхивая, неповторимые, как небо. «Победа за византийцами!» – воскликнули одновременно царь и народ. Работа китайцев – это внешние знания. Работа византийцев – это внутренняя молитва.
Символика храма учит человека смотреть на видимый мир как на образы и символы, подобие мира духовного, чувствовать бесконечное в конечном, вечное – во временном. Люди в большинстве своем воспринимают храм как произведение зодчества, синтез искусств различных времен, культур и народов. Но это не так. Храм – откровение Бога на земле. Храм – это Библия, воплощенная в камне, это связанные символы, через которые душа человека восходит к Богу. Храм – это место сокровенной встречи души с Божеством…
С восхождением в храм Пресвятой Богородицы совершилось чудо. Небо соединилось с землею, и вечность вошла во время. Так велик, так единственен и неповторим день начала Нового Завета с Богом на земле. День этот мы должны воспринимать и отмечать как начало нашего спасения.
Как мы живем
Бесспорно, дух творит себе формы. Нашим духом всегда было православие. Именно его состояние, его духовный уровень определяли судьбу народа. В этом отношении мы похожи на ветхозаветный Израиль: отступали евреи от праведной жизни – начинались беды; каялись – вновь возрождались.
Ветхозаветная иудейская религия, основанная на Божественном Откровении, была, безусловно, истинной, но постепенно деградировала в сознании большинства до того, что они отвергли Христа. Первая из православных церквей – римская – вступила в борьбу с православием, уклонившись в ересь. И ветхозаветный Израиль, и Рим пошли по пути практического материализма. Задача религии – преображение человека. В решении этой задачи весьма существенное значение имеют культ, церковная дисциплина, правила. Беда приходит тогда, когда культ из второстепенного переходит в первостепенное. Якобы сохраняется вся видимость религии, но духовное и нравственное уходит, открывая место гордости, лицемерию, погоне за мирскими благами. Это приводит религию к вырождению и смерти. Так погибла истинная ветхозаветная религия, так погибла православная римская церковь, так погибает всякая церковь, ставшая на этот путь.
То православие, которое мы имеем сегодня, увы, далеко не достигает полноты и чистоты идеала, существовавшего в апостольские времена. Мы идем по пути подмены чистоты сердца формой, культом, обычаями. Оскудел в нас дух православия, и потому мы все более подпадаем под чуждые явления. «Где будет труп, там соберутся орлы», – сказано в Евангелии. «Орлов» у нас в избытке, неужели мы превратились в труп?
Бог милостив и никогда не оставит без помощи искренне взывающих к Нему. Вспомним о подлинной духовности. Духовность – состояние человека, общества, определяемое высшей, конечной целью. Можно служить плоти, чреву, сребролюбию, можно – эстетическим и интеллектуальным потребностям, а можно и должно служить Богу, истинной и единственной ценности. И духовность в таком служении становится соответствием, подобием Богу. А подобие это проявляется прежде всего в любви, ибо Бог есть Любовь. Но любви нет там, где нет смирения; она, как сказал отец Павел Флоренский, без смирения является не более как переодетым эгоизмом. Потому нет и духовности без смирения.
Православие утверждает, что нынешнее состояние человека ненормально и что без осознания этого никакая истинная духовность просто невозможна. Мы должны не потерять способности к покаянию. Запад покаяние уже потерял. Там все стали «святы» заслугами Христа – душе не о чем болеть. Католицизм исключил покаяние из своей практики, а протестантизм – и из веры. Добро характеризуется подвигом. Без подвига и покаяния оно окончательно исчезнет. Мы должны, мы обязаны вернуться к православным ценностям. Мы должны помнить о том, что все социальные служения, что строительство храмов и восстановление обителей, все культурные программы – лишь костыли для нас, охромевших на крестном пути. И тогда мы снова увидим, снова ощутим ту красоту, сила которой непобедима, тогда мы утвердим жизнь.
Под парусом любви
Бывает, семейный корабль попадает в непростой житейский водоворот. Как удержаться на плаву, что придает силы в трудную минуту?
«Составляя одну плоть, – учит святитель Григорий Богослов, – супруги имеют и одну душу и взаимною любовью одинаково возбуждают друг в друге усердие к благочестию. Ибо супружество не удаляет от Бога, а, напротив, более привязывает, потому что больше имеет побуждений. Малый корабль и при слабом ветре движется вперед, быстро носимый по водам распростертыми парусами, даже и руки без труда принуждают его к бегу ударами весел. Большого же корабля не сдвинет легкое дыхание, – напротив того, когда он с грузом выходит на море, только крепкий и попутный ветер может придать ему хода. Так, не обремененные житейскими заботами имеют нужду в меньшей помощи великого Бога, а кто обязан быть попечителем милой супруги, имения и чад, кто рассекает обширнейшее море жизни, тому нужна большая помощь Божия, тот взаимно и сам более любит Бога.
Хотя закон дает развод по всякой вине, но Христос не по всякой вине, а позволяет только разлучиться с прелюбодейцею, все же прочее повелевает переносить любомудренно, а прелюбодейцу отлучает, потому что она повреждает род. Связанные узами супружества, заменяем мы друг другу и руки, и слух, и ноги. Супружество и малосильного делает вдвое сильным, доставляет великую радость благожелателям и печаль недоброжелателям. Общие заботы супругов облегчают для них скорби, и общие радости для обоих восхитительнее. Для единодушных супругов и богатство делается приятнее, а в скудости само единодушие приятнее богатства. Для них супружеские узы служат ключом целомудрия и пожеланий, печатью необходимой привязанности. Блажен, кто, уступив немного законам брака, приносит Христу большую часть любви».
Лекарство от страстей
Отцы-подвижники дают советы относительно врачевания страстей: и общие, и для каждой страсти в отдельности.
Врачевание общее заключается в том, чтобы, признав греховность, осознать самого себя страдающим этой страстью и нуждающимся в исцелении. Вторым лекарством должно быть такое состояние, которые отцы называют «праведным гневом». Творец для того и вложил в нас способность гневаться, чтобы это чувство было направлено никак не на наших близких, а именно на грехи свои, на свои страсти и на дьявола. Этими средствами страсть бывает ослаблена, но окончательно не уничтожается. Борьба со страстью – тяжелое и нескорое дело. Главное в этой борьбе – молитва к Господу о помощи в нашей брани и об исцелении. Затем нужно бороться и с самими проявлениями страстей, воздерживаться от греховных мыслей, слов, поступков и дел.
Но мало вести борьбу со страстью, нужно одновременно стараться, чтобы ее место в душе заняло противоположное состояние – добродетель. Разнообразие всех возможных греховных состояний и проявлений человеческой души бесконечно, поэтому так важно прибегать к помощи опытного в духовной жизни человека, священника или монаха, порою и мирянина, но быть в этом крайне осторожным. Если неверное врачевание тела приводит к тяжким последствиям, сколько же печальнее будет неверное врачевание души.
Историческая основа этого великого праздника – посвящение девы Марии по обету Ее родителей, святых Иоакима и Анны. Символический и духовный план – мистика храма, значение его для христианина – посвящение человеческой души Богу.
Когда деве Марии исполнилось три года, Ее родители в сопровождении многих родственников пешком отправились с дочерью из Назарета в Иерусалим. Навстречу паломникам вышел первосвященник, по преданию – отец Иоанна Крестителя праведный Захария. Дева Мария, оставив родителей, быстро взошла по высоким ступеням храма, не поддерживаемая никем, и обняла руку первосвященника. Он взял Ее за руку и ввел в храм, в алтарь, который есть Святая Святых. Ввел, к изумлению священников и левитов.
Праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы, по мнению некоторых богословов, – больше, чем праздник Ее Рождества. Это день Ее духовного рождения. Под сенью ветхозаветного храма вырос живой храм Нового Завета – дева Мария.
Есть притча о том, как некий восточный царь пригласил к своему двору китайских и византийских мастеров для украшения стен только что выстроенного дворца. Им предоставили равные части стен для росписи. Воздвигли строительные леса и закрыли их полотном, чтобы до окончания работ их никто не смог увидеть. Народ и царь должны были решить, чья работа лучше. Китайские мастера покрыли стены слоями раствора, искусно сгладив все неровности, а потом стали рисовать горы, вздымающиеся уступами, причудливые растения и цветы, сказочных птиц в ярком оперении. Они были уверены в своей победе.
Византийские мастера приступили к своей работе не сразу. Они сначала исследовали, из чего сделана стена, и увидели, что она сложена из поделочных и драгоценных камней, только необработанных. Осторожно расчистив их, византийцы стали шлифовать каждый камень, оттачивая каждую грань.
Прошло время, срок работы истек. Китайцы убрали леса, и толпа закричала от восторга, приветствуя их как победителей. Затем сняли завесу византийцы, и народ застыл в безмолвном потрясении. Драгоценные камни сверкали дивным таинственным светом, переливаясь и вспыхивая, неповторимые, как небо. «Победа за византийцами!» – воскликнули одновременно царь и народ. Работа китайцев – это внешние знания. Работа византийцев – это внутренняя молитва.
Символика храма учит человека смотреть на видимый мир как на образы и символы, подобие мира духовного, чувствовать бесконечное в конечном, вечное – во временном. Люди в большинстве своем воспринимают храм как произведение зодчества, синтез искусств различных времен, культур и народов. Но это не так. Храм – откровение Бога на земле. Храм – это Библия, воплощенная в камне, это связанные символы, через которые душа человека восходит к Богу. Храм – это место сокровенной встречи души с Божеством…
С восхождением в храм Пресвятой Богородицы совершилось чудо. Небо соединилось с землею, и вечность вошла во время. Так велик, так единственен и неповторим день начала Нового Завета с Богом на земле. День этот мы должны воспринимать и отмечать как начало нашего спасения.
Как мы живем
Бесспорно, дух творит себе формы. Нашим духом всегда было православие. Именно его состояние, его духовный уровень определяли судьбу народа. В этом отношении мы похожи на ветхозаветный Израиль: отступали евреи от праведной жизни – начинались беды; каялись – вновь возрождались.
Ветхозаветная иудейская религия, основанная на Божественном Откровении, была, безусловно, истинной, но постепенно деградировала в сознании большинства до того, что они отвергли Христа. Первая из православных церквей – римская – вступила в борьбу с православием, уклонившись в ересь. И ветхозаветный Израиль, и Рим пошли по пути практического материализма. Задача религии – преображение человека. В решении этой задачи весьма существенное значение имеют культ, церковная дисциплина, правила. Беда приходит тогда, когда культ из второстепенного переходит в первостепенное. Якобы сохраняется вся видимость религии, но духовное и нравственное уходит, открывая место гордости, лицемерию, погоне за мирскими благами. Это приводит религию к вырождению и смерти. Так погибла истинная ветхозаветная религия, так погибла православная римская церковь, так погибает всякая церковь, ставшая на этот путь.
То православие, которое мы имеем сегодня, увы, далеко не достигает полноты и чистоты идеала, существовавшего в апостольские времена. Мы идем по пути подмены чистоты сердца формой, культом, обычаями. Оскудел в нас дух православия, и потому мы все более подпадаем под чуждые явления. «Где будет труп, там соберутся орлы», – сказано в Евангелии. «Орлов» у нас в избытке, неужели мы превратились в труп?
Бог милостив и никогда не оставит без помощи искренне взывающих к Нему. Вспомним о подлинной духовности. Духовность – состояние человека, общества, определяемое высшей, конечной целью. Можно служить плоти, чреву, сребролюбию, можно – эстетическим и интеллектуальным потребностям, а можно и должно служить Богу, истинной и единственной ценности. И духовность в таком служении становится соответствием, подобием Богу. А подобие это проявляется прежде всего в любви, ибо Бог есть Любовь. Но любви нет там, где нет смирения; она, как сказал отец Павел Флоренский, без смирения является не более как переодетым эгоизмом. Потому нет и духовности без смирения.
Православие утверждает, что нынешнее состояние человека ненормально и что без осознания этого никакая истинная духовность просто невозможна. Мы должны не потерять способности к покаянию. Запад покаяние уже потерял. Там все стали «святы» заслугами Христа – душе не о чем болеть. Католицизм исключил покаяние из своей практики, а протестантизм – и из веры. Добро характеризуется подвигом. Без подвига и покаяния оно окончательно исчезнет. Мы должны, мы обязаны вернуться к православным ценностям. Мы должны помнить о том, что все социальные служения, что строительство храмов и восстановление обителей, все культурные программы – лишь костыли для нас, охромевших на крестном пути. И тогда мы снова увидим, снова ощутим ту красоту, сила которой непобедима, тогда мы утвердим жизнь.
Под парусом любви
Бывает, семейный корабль попадает в непростой житейский водоворот. Как удержаться на плаву, что придает силы в трудную минуту?
«Составляя одну плоть, – учит святитель Григорий Богослов, – супруги имеют и одну душу и взаимною любовью одинаково возбуждают друг в друге усердие к благочестию. Ибо супружество не удаляет от Бога, а, напротив, более привязывает, потому что больше имеет побуждений. Малый корабль и при слабом ветре движется вперед, быстро носимый по водам распростертыми парусами, даже и руки без труда принуждают его к бегу ударами весел. Большого же корабля не сдвинет легкое дыхание, – напротив того, когда он с грузом выходит на море, только крепкий и попутный ветер может придать ему хода. Так, не обремененные житейскими заботами имеют нужду в меньшей помощи великого Бога, а кто обязан быть попечителем милой супруги, имения и чад, кто рассекает обширнейшее море жизни, тому нужна большая помощь Божия, тот взаимно и сам более любит Бога.
Хотя закон дает развод по всякой вине, но Христос не по всякой вине, а позволяет только разлучиться с прелюбодейцею, все же прочее повелевает переносить любомудренно, а прелюбодейцу отлучает, потому что она повреждает род. Связанные узами супружества, заменяем мы друг другу и руки, и слух, и ноги. Супружество и малосильного делает вдвое сильным, доставляет великую радость благожелателям и печаль недоброжелателям. Общие заботы супругов облегчают для них скорби, и общие радости для обоих восхитительнее. Для единодушных супругов и богатство делается приятнее, а в скудости само единодушие приятнее богатства. Для них супружеские узы служат ключом целомудрия и пожеланий, печатью необходимой привязанности. Блажен, кто, уступив немного законам брака, приносит Христу большую часть любви».
Лекарство от страстей
Отцы-подвижники дают советы относительно врачевания страстей: и общие, и для каждой страсти в отдельности.
Врачевание общее заключается в том, чтобы, признав греховность, осознать самого себя страдающим этой страстью и нуждающимся в исцелении. Вторым лекарством должно быть такое состояние, которые отцы называют «праведным гневом». Творец для того и вложил в нас способность гневаться, чтобы это чувство было направлено никак не на наших близких, а именно на грехи свои, на свои страсти и на дьявола. Этими средствами страсть бывает ослаблена, но окончательно не уничтожается. Борьба со страстью – тяжелое и нескорое дело. Главное в этой борьбе – молитва к Господу о помощи в нашей брани и об исцелении. Затем нужно бороться и с самими проявлениями страстей, воздерживаться от греховных мыслей, слов, поступков и дел.
Но мало вести борьбу со страстью, нужно одновременно стараться, чтобы ее место в душе заняло противоположное состояние – добродетель. Разнообразие всех возможных греховных состояний и проявлений человеческой души бесконечно, поэтому так важно прибегать к помощи опытного в духовной жизни человека, священника или монаха, порою и мирянина, но быть в этом крайне осторожным. Если неверное врачевание тела приводит к тяжким последствиям, сколько же печальнее будет неверное врачевание души.
По материалам православной прессы подготовил
Георгий КОГОНАШВИЛИ, Фонд «Искусство во имя Христа».
Георгий КОГОНАШВИЛИ, Фонд «Искусство во имя Христа».