Как-то в такую минуту подошел к нему внук Оська, сорванец и проказник, беззаветно любящий деда, и спросил: «Что ты, деда, грустишь?»
«Да так, вспомнилось... Ехал сегодня в троллейбусе и вижу: лежит на ограде городского сада кусок белой булки. Не ценят люди нынче хлеб, не уважают, голода не знали».
Дед задумался, словно замер. А мыслями был уже в далеком 44-м, в освобожденном от немцев Крыму. Тогда он, совсем мальчишка еще, уж больно шустрый был, смелый, ничего не боялся. Отец на фронте, а матери помогать надо. Одной с четырьмя детьми не управиться. А он за старшего. Хлеб по карточкам тогда давали, очереди были за ним большие - сказать мало, огромные. Люди приходили затемно, со скамейками, чтобы на них скоротать томительные часы ожидания. Не могла мать надолго оставить детей без присмотра, да и на работу ходить надо. Вот и просила старшенького за себя постоять - отоварить заветные карточки: ведь в них - жизнь всей семьи.
Аркан, как его звали дворовые мальчишки, относился к этой своей обязанности с выдумкой и всякими путями пытался прорваться вперед, не стоять в этой серой и скучной людской череде. То придумает жалостливую историю: дяденьки, тетеньки, у меня брат умирает, пропустите, то молча пристроится в начале очереди, среди измученных и уставших от ожидания людей: вдруг не заметят.
Не всегда получалось: часто бит был, но когда удавалось обмануть ускользающее время, радовался. Вот и на этот раз ему не терпелось быстрее оказаться в первых рядах.
Было уже около восьми утра, и толпа стояла плотно. Люди сгрудились с ночи и ждали открытия магазина молча, никто не роптал.
Аркан не стал пристраиваться в хвосте, не стал и просить пропустить вперед, ведь истории его здесь многим знакомы были. Но уж очень хотелось быстрее отоварить заветные карточки, жалко было терять время, да и не мужское это дело - стоять в очередях. Рядом отирались знакомые ребята, вот Аркан и попросил их подсобить. Взяли они его за руки и за ноги, раскачали и бросили на очередь (уж больно плотно стояли люди, и план мальчишки был, пробежав по головам, оказаться первым у двери магазина).
Что руководило им в этот момент? Отчаянный азарт и желание во что бы то ни стало достичь своей цели. Вот и полез по головам, не обращая внимания на крики и ругань. Да так быстро, как по кочкам скакал. Уже близко дверь магазина и начало очереди, еще один-единственный шажок...
Но в это время произошло неожиданное... Доселе закрытая дверь вдруг распахнулась, и толпа отпрянула, как море, унося за собой людские волны. А он, Аркан, уже находился на краю этой людской волны, уже занес ногу для последнего решительного рывка к цели и... Провалился, упал под ноги толпе.
Пока летел над всеми, Аркан не замечал людей под собой, безжалостно наступая на эти косынки, кепки, шляпы и шляпки, а то и на лысины, но вот, оказавшись внизу, он увидел ноги, целый лес ног. В стоптанных ботинках, в кирзовых сапогах, в старых туфлях...
«Люди, люди, пацана задавите!» - вопили мальчишки.
«Давай, давай сюда!» - чьи-то сильные руки подняли и выбросили его из толпы.
Растерзанный, еле дышащий Аркан сел на мостовую рядом с двигающимся мимо людским потоком. Настало какое-то опустошение. У него словно выключили мотор - и лезть вперед уже не хотелось. В висках стучало вместе с бешено рвущимся пульсом: «жив!»
Закончив рассказ, дед усмехнулся и сказал: «С тех пор я никогда не ходил по головам. И вам не советую».
Эта история произошла в послевоенном Симферополе. Но урок из нее главный герой вынес на всю жизнь. А вы с ним согласны?
Наталья Сумина.