Тому, что ученье - свет, а неученье - тьма, мы «тьму примеров слышим». Примеров, когда образование, как говорится, выводило в люди целые государства, гораздо меньше. Из них Япония - самый яркий и убедительный.
Молодое советское государство начинало с того, что пообещало поставить учителя на такую высоту, на которой он никогда не стоял. С учителем как-то не сложилось, зато была создана одна из лучших в мире систем образования. Настолько прочная и по-своему эффективная, что образовательные системы постсоветских государств до сих пор по большому счету живут ее багажом.
Все младонезависимые государства сегодня пытаются выстроить свои концепции образования. Украина здесь не исключение. Естественно, с ориентацией на образование европейское. Но оказалось, что если по воспитанию советского человека у нас были отменные результаты, то с воспитанием «свідомого українця» получается, мягко скажем, не совсем. А часто и густо вообще не получается. То ли идеалы не те, то ли цели поставлены неправильно. Все в поиске.

Вот в России, например, академик РАЕН Ю.Громыко призывает руководство страны сосредоточить основные усилия на возвращении в страну высокоподготовленных профессионалов, умеющих создавать новые технологии. Цель при этом, правда, преследуется довольно спорная. «Если к нам вернутся всего лишь 200-300 наших суперумов, работающих в электронных фирмах, на лазерных производствах, занимающихся биофотоникой, то в США перестанут существовать три-четыре отрасли», - констатирует академик. Украине также есть кого возвращать, но она об этом даже не задумывается. И лучшие умы продолжают «утекать» за кордон, в том числе и в Россию.
Французский философ Эрнест Ренан с присущей ему афористичностью сказал: «Вопрос об образовании есть для современных обществ вопрос жизни или смерти, вопрос, от которого зависит их будущее». Полтораста лет прошло, а «вопрос об образовании» только прибавил значимости в этом отношении. Но судя по тому, как относятся к нему в Украине, такой актуальности он не имеет. «Вопрос жизни или смерти» у нас скорее связывают с очередными выборами. В государстве другие приоритеты, что весьма прискорбно. Тем не менее в Украине, в том числе и в Крыму, есть немало высококлассных профессионалов, искренне переживающих за будущее системы образования страны. Например, мои собеседники - ректор Крымского республиканского института последипломного педагогического образования, профессор, доктор филологических наук Александр Рудяков и директор гимназии № 1 им. Д.Ушинского, президент Крымского отделения ассоциации руководителей школ Украины Игорь Ковалев. Вот что их тревожит и что обнадеживает.
- В 2006 году Верховной Радой Крыма была принята концепция образования, - говорит Александр Николаевич Рудяков. - Но вся нелогичность в том, что она разрабатывалась чиновниками, как обычно у нас заведено. Безусловно, там присутствует много позитивных положений. Очень важно, например, что концепция предусматривает солидное финансирование и нашей системы. Но о системообразующих основах там же вообще нет ни слова.
- Концепция изначально составлена неверно, - продолжает Игорь Васильевич Ковалев. - А начинать надо было с постановки простой задачи: что хочет, что ждет общество? Но этого как раз и нет. Тогда о чем вообще можно говорить.
- Утверждена была концепция управления образованием, но никак не собственно образования. Вот что является сегодня камнем преткновения, над чем ломают голову наши лучшие умы, не востребованные государственной системой. У нас есть своя идея концепции - воспитать крымчанина, но она не может стать системообразующей общей идеей. У нас даже не ставятся изначальные вопросы, на которые жизнь требует ответа: что такое образование? Какие знания должен получить ученик? По моему глубокому убеждению, химия, физика, биология стали менее актуальными для человека XXI века, чем это было ранее. Теперь отношение «человек-мир» отходит на второй план, а на первый выходит - «человек-человек». Филология, социология, психология, юрис­пруденция - эти предметы становятся актуальными, но именно на них нет часов в школьной программе. Зато присутствует громадный перекос в сторону науки о мире. Наука, безусловно, значимая, но ее нужно переводить в профильные классы, - говорит Александр Рудяков и продолжает. - Признаться, о школе будущего мы задумываемся не так часто и не так основательно, как требует эта проблема. Нас заботят больше бытовые неурядицы: отопление на предстоящий сезон, ремонт к новому учебному году, материальное обеспечение учебных заведений. Все это, безусловно, важно и нужно, без этого невозможно обеспечить нормальный учебно-воспитательный процесс. Но за всей этой текучкой стоит главный вопрос, который мы привычно откладываем «на потом» - ради чего все это делается? Вот, мол, выберем время и основательно обо всем подумаем, разберемся. А этого времени все никак не находится, - сетует Александр Рудяков. - Другой аспект. Наш институт считается институтом повышения квалификации учителей. Думается, что честнее его было бы считать институтом ремонта квалификации педагогов. Есть явления объективные, скажем, общее снижение грамотности, культуры, уровня знаний, а есть моменты и чисто возрастные. Человек с возрастом забывает многое из того, что когда-то знал, что-то умел, свободно импровизировал, готов был на эксперимент. И вот наступает время, когда уже нет былой тяги к знаниям, притупляется чувство новизны, и размеренный устоявшийся ритм работы ценится превыше всего.
- Конечно, с возрастом человек многое теряет, что неизбежно, - говорит Игорь Ковалев. - Но с возрастом он и приобретает, например, опыт, что порой более ценно, чем сумма знаний. Что же касается общих целей... Стремительно меняется общество, ставятся перед ним совершенно другие задачи, но не меняются подходы к их решению. А как можно новые задачи решать старыми способами? С одной стороны, мы пытаемся реформировать систему образования, а с другой - не меняем технологию решений возникающих качественно совершенно иных проблем. Все остается на каком-то допотопном уровне. Например, ввели 12-летнее обучение, не подумав, к чему это приведет. Ввели тестирование без понимания того, что это может быть одной из форм проверки знаний учащихся, но никак не довлеющая, не заменяющая аттестат. То есть мы не просчитываем результаты наперед, действуем словно на ощупь: получится - не получится. Что же касается института... Тут мнение может быть только одно: специалист должен учиться так же постоянно, как он учит своих учеников.
- Подходы действительно зачастую остаются прежними, - продолжает Александр Николаевич, - например, у нас было и остается - давать новые знания учителям. Другое дело, чтобы вместо конкретной работы не устремиться в какие-нибудь новомодные инновационные выси, не похоронить под заумной терминологией вполне реальные задачи сегодняшнего дня. Такая, если хотите, приземленность на практике действует гораздо эффективнее педагогических изысков с расплывчатыми контурами и неопределенными целями. Зададимся простым вопросом: могут ли все учителя быть новаторами?
- Нет, но этого и не надо. Новаторство всегда было уделом одиночек. Но каждый учитель должен быть профессионалом, хорошим специалистом. Такие профессионалы - основа любой системы, любой отрасли. Но если человек работу, что называется, «отбывает» и уже ничего не хочет и ни к чему не стремится, то... просто нет слов для характеристики такого учителя, - считает И.Ковалев.
- К сожалению, система повышения квалификации в нашей стране создана таким образом, что учитель не мотивирован повышать свой образовательный уровень. В Польше учитель начального уровня получает, к примеру, 400 евро, а высшей квалификации - 2000. Там нет необходимости приглашать педагога на повышение квалификации. Он сам ищет способы, чтобы пройти всю эту лесенку. Вы, Игорь Васильевич, ближе, чем мы, к учителям. Какое у них отношение к нашей системе?
- О мотивации, конечно, говорить не приходится, а вот об антимотивации - пожалуйста. Ведь разница между педагогами одной и другой категории всего два десятка гривен. А получить звание методиста - еще два десятка. Вся вместе взятая «мотивация» - 40 гривен. Вот учителя и реагируют соответствующим образом: «Ох, опять на курсы». Оторвали, мол, от дела. А ведь разница должна быть ощутимой даже между второй и первой категориями. По большому счету вообще подход должен быть другим вот в каком плане. Выпускник института пару лет должен поработать в школе практикантом рядом с опытным, знающим педагогом. За это время он наверняка точно определится, будет работать в школе или ему надо в жизни искать другое место. И если человек все же выбирает школу, только тогда стоит приниматься за дипломную работу.
- Из нашего разговора ни у кого не должно сложиться впечатление, что мы пренебрегаем учителем, - подчеркивает Александр Рудяков. - Наоборот, просто это очень не только актуальная, но и болезненная тема. Мы говорим, любя и восхищаясь этими людьми. А когда говоришь о наболевшем, всегда прежде всего обращаешь внимание на характерные негативные факты и явления. Именно их хочется в первую очередь установить или по крайней мере нивелировать степень их влияния на общее положение вещей.
Но сегодня хотелось бы еще остановиться и на другом. Не столько на обучении, сколько на воспитании. Есть моменты, на первый взгляд, малозначащие, особенно в нашем «непритязательном» обществе, которые, несомненно, при существующих тенденциях рано или поздно приобретут глобальный характер и, дай Бог, чтобы не стали национальной трагедией. Я имею в виду наше отношение к окружающей среде. Жаль, что в Украине экологическое воспитание - нечто из сферы экзотики. Вся премудрость при этом выражается двумя банальными постулатами: природа - наше богатство, и ее полагается любить. Видимо, именно за это, в противном случае любить вроде бы и ни к чему. Но мы упорно не хотим любить не только природу, но и себя в природе, иначе не устраивали бы вокруг свалки и помойки даже в самых заповедных и обворожительных местах. Неряшливое отношение к окружающей среде и нашу жизнь делает неряшливой, неухоженной, словно случайной. Есть такое удачное выражение: живут пустяком.
Нынешним летом мне необычайно повезло - наконец-то удалось выкроить достаточно времени, чтобы отдохнуть, поездить по нашему славному полуострову. Побывали на Тарханкуте, некогда это край дикий, какой-то изначальный. Помните стихи Владимира Терехова: «Поедемте на Тарханкут, там степь раскинулась нагая, по вечерам там кони ржут...»? Из «доцентской молодости» остались светлые воспоминания, с годами превратившиеся в мечту увидеть и перечувствовать это еще раз. И вот в этом году увидел... Глаза бы не глядели. Побережье Тарханкута - сплошная гнетущая свалка. Такое зрелище просто бьет наотмашь по всем твоим в общем-то неплохим представлениям о соотечественниках. Особенно удручает тот факт, что такие виды - по всем городам и весям нашего полуострова. И здесь надо понимать, что никакие мусоросжигающие заводы и армии дворников ситуацию не изменят, пока у нас такая разруха в головах. Чтобы жить в экологически чистом мире, надо стремиться быть чистым в помыслах и делах. Трюизм надо жить в гармонии с природой даже не является предметом обсуждения в обществе, а ведь должен стать предметом воспитания, что называется, с младых ногтей. Официально это вроде бы у нас есть, но вся беда в том, что у нас тождественны понятия «официальный» и «формальный».
- И формально, и в общем-то бесперспективно, потому что еще ни одно правительство всерьез не ставило задачи по экологическому воспитанию ни перед обществом, ни перед школой, - продолжил мысль Игорь Ковалев. - Не занимается этим и Верховная Рада Украины. А раз нет поставленной задачи, никто и не берется всерьез за ее решение. Это остается уделом энтузиастов и общественных организаций. Самодеятельность - явление само по себе нужное и невольно вызывает уважение, но она не способна решить проблему государственного масштаба. И пока мы определяемся с приоритетами, идет хаотичное уничтожение природы, угнетение окружающей среды. Это одна сторона вопроса. Но есть и другая: у нас нет, так сказать, экологического восприятия мира, потому что нет культуры. Мы от нее попросту отказались. Отказались резко, революционно. Ведь сегодня что мы видим на эстраде? Сплошной махровый китч. С немецкого - дешевка, безвкусная массовая продукция так называемой массовой же культуры. Китч и, извините за выражение, блатняк. В радиоэфире - один шансон. А настоящее искусство что, исчезло совсем? Нет, оно осталось, но не востребовано. У нас охотно тратят деньги на то, что легко доступно, примитивно и действует на уровне инстинктов, а на серьезные вещи, требующие неторопливой вдумчивой работы ума и души, «разоряться» никто не хочет. В том числе и государство. Да оно и целей таких перед собой не ставит.
- Ну а вот, скажем, мы с вами, Игорь Васильевич, можем что-то сделать в этом направлении? Уверен, многим из нас легче подготовить обстоятельный доклад на научной конференции по экологии, чем ежедневно дома сортировать мусор по пакетам, как это делается в европейских странах. Как говорится, легко любить все человечество и очень сложно - своего соседа.
- Мы опять возвращаемся к проблемам воспитания. К взрослому, сформировавшемуся человеку с устоявшимся мировоззрением сложно достучаться с какими-либо новыми идеями. И другое дело - ребенок, школьник. Открытая душа, способная вместить то, что хочет воспитатель, учитель. Но и он должен не только представлять, но и знать четко и ясно, какие задачи перед ним ставит государство. А государство, похоже, еще само толком не ведает, чего же оно хочет на самом деле.

Николай СИРЯК.
Фото автора.