У меня их нет, в чем искренне признаюсь. Молочница (решил йогурт купить) не унимается: у нее тоже, видите ли, нет сорока копеек, чтобы дать сдачу. И предлагает поискать монеты более тщательно.
В итоге покупка злосчастных молочных продуктов превращается в целое происшествие.
Предлагают подождать, пока подойдет более, надо полагать, сознательный покупатель с мелочью и приобретет кефир или ряженку, отдав продавцу требуемое количество мелочи. Вот тогда я и получу свою сдачу.
Напрягают. Причем на ровном месте. Нередко в кассе полно мелочи, но лень продавцу возиться, и он перекладывает труд обмена удобной сдачи на покупателя.
К нашему базарчику, который расположен возле моего дома, нередко приезжают и грузовые машины, которые становятся магазинами на колесах. Иной раз, проходя мимо таких импровизированных автолавок, приобретешь что-то, а вот пакетов никогда нет.
Уж, кажется, миновали времена, когда мы стирали эти целлофановые пакеты, вывешивая, чтобы просохли на всеобщее обозрение. Тара – не проблема. Но, оказывается, не для всех.
Неужто сложно закупить оптом эти кульки для удобства ваших же покупателей и наварить в том числе и на разнице в цене пакетов. Нет, изо дня в день привозят товар - и никогда не имеют, во что его упаковать.
Напрягают! То ли доставляет удовольствие каждый день лицезреть несчастных симферопольцев, рискующих уронить что-то, то ли не могут забыть золотые для торговли времена всеобщего дефицита, когда продавец был хозяином и барином, вершителем судеб и совестью страны. Как же они небрежно, сквозь зубы бросали из-за прилавков: «Мясо не нравится? Не хотите, не берите. Другие с удовольствием возьмут». И нервическая очередь тут же с радостью соглашалась с этим тезисом.
Напрягают в торговле по-разному. Вы хотите двести граммов сыра, а вам взвесят триста пятьдесят. Вы упорствуете, продавец взвивается, он не понимает, куда девать оставшийся шматочек в сто пятьдесят граммов веса. «Сам что ли буду доедать!» – расходится не на шутку труженик прилавка. Вы начинаете чувствовать невольную вину за причиненные неудобства. Кто послабее характером, соглашаются взять все, лишь бы визави не давился остатками со всех проданных головок сыра.
Более сильные духом настаивают на своем: двести и ни грамма больше. Продавец обычно тоже не всмятку сварен, начинает препираться. И кому это надо? Напрягают!
Можно, конечно, не обращать внимания на подобные мелочи. Но ведь каждый день, по нескольку раз, во многих местах. И кто ж такое спокойно выдержит?!
Сергей СЕРЮГИН, «РК».