Нас знакомили, как так называемая вокзальная служба работает с бездомными. Человек приходит к администратору, говорит, в чем нуждается. Получает еду, теплую одежду, обувь, при этом никто не просит его назвать фамилию. Считается, зачем лишний раз унижать того, кто в силу разных обстоятельств оказался на социальном дне?
К чему я припомнила этот эпизод? Не так давно на одном из украинских телеканалов показали общественные столовые, созданные в зонах подтопления жилых домов в Западной Украине. У входа стояла бойкая тетка, сверяла фамилию в паспорте с той, что значилась у нее в списке. Если все совпадало, разрешала войти в обеденный зал. Какая-то пожилая женщина плача рассказывала, что документы у нее утонули, просила покормить, но чиновница была неумолима.
Это суть благотворительности по-украински. Сначала власть разворует деньги, выделяемые из бюджета на укрепление берегов, строительство дамб и противооползневых сооружений. Потом, после катастрофы невиданных масштабов, втянувшей в свою зловещую воронку тысячи семей, каждого пострадавшего примется сверлить подозрительным взглядом и требовать паспорт, идентификационный код, справку о доходах и т.п. И все это для того, чтобы словно в насмешку покормить жидким супом и дать компенсацию в 50 тысяч гривен за разрушенный добротный особняк, который стоит в пять раз дороже.
Смотрю очередной репортаж из зоны бедствия. Первые лица государства, наобещав золотые горы и заложив капсулу в фундамент будущего дома для многодетной семьи, вернулись в Киев. Люди остались один на один с бедой. Чаще всего беда принимает вполне реальные черты сельского или поселкового головы, который решает, какую категорию ущерба назначить пострадавшему. Измученные матери семейств жалуются в камеру на произвол, на то, что начальство сводит личные счеты. Если кто-то из жителей когда-то критиковал местных князьков или, не дай Бог, подавал на них в суд, справедливости при распределении компенсаций за утраченное жилье не жди. Мелькнули кадры с заседания комиссии. Речь шла о том, как… не дать компенсацию. Большинство членов комиссии высказывались в том духе, что, мол, на этой улице вода залила дома всего на полметра, жить в них можно распрекрасно, а владельцы обойдутся косметическим ремонтом. Я подумала, что украинскую пословицу «нехай краще в мене корова сдохне, нiж у сусiда буде двi» называют ментальной не без оснований…
Сама жизнь подтвердила, что никаких противоречий между востоком и западом Украины нет, это придумки хитромудрых политиков. Крымчане, дончане, жители Луганщины точно так же собирали гуманитарную помощь, перечисляли деньги в фонд пострадавших, отправляли SMS-сообщения с автоматическим снятием со счета десяти гривен в пользу жертв наводнения. И что же мы увидели? В горные села поехала машина с продуктами, два центнера сахара по дороге украли. Другая бригада ловкачей пошла дальше. «Гуманитарку» привезли к месту назначения в полном объеме, но минеральную воду продавали по пять гривен за литр, а муку – по четыре гривны за килограмм. Как это соотносится со словами, что, дескать, на востоке собрана всякая шелуха (переселенцы, перекати-поле, люди без роду и племени), а вот Западная Украина – совесть нации, там живут необыкновенно одухотворенные, набожные люди, хранители древних традиций?
Одна из старушек, стоя посреди залитого водой двора, неожиданно высказалась в том духе, что стихия послана за грехи. Не знаю, так ли это. Я всегда предпочитала стоять на реальной земле и объяснять неудачи собственными промашками, а не видеть в них десницу Божью. Но мы действительно сбились с пути, если человеческую беду воспринимаем как мишень для мстительного выстрела и, что еще горше, для набивания карманов.
Ирина ИВАНЧЕНКО.