В Симферополе гибнет архитектурный шедевр, памятник конструктивизму, популярному в 20-30-х годах прошлого века.
Удивительное было время. Прежнюю жизнь с отвращением отвергли. Ели выдаваемые по карточкам хлеб и селедку. Но искусство неожиданно получило мощный идеологический толчок для развития, и полуголодная богема  оказалась способной на Серебряный век в поэзии, ренессанс в живописи и смелые эксперименты в архитектуре.


Многоквартирный дом для семей членов крымского правительства, в котором сегодня разместилась Симферопольская детская музыкальная школа № 2, был построен в 1934 году по проекту архитектора Белозерского. Битый час в Интернете переключалась с одной поисковой системы на другую, но об авторе узнала немного. Жил в Крыму в 30-х годах. Наиболее знаменитые его работы – корпус санатория «Дюльбер» в арабском стиле и упомянутое здание на улице Жуковского. В 1937 году Белозерского расстреляли. Какую угрозу режиму нес обладатель самой созидательной профессии – загадка. Скорее всего архитектор попал в жернова беспощадной репрессивной машины, которая в те годы усиленно стирала с лица земли все неформальное и талантливое.
А дом остался. Директор школы Ирина Силинг вызвалась быть моим экскурсоводом. Она бывала здесь маленькой девочкой в гостях у одноклассницы и знает, что новоселье в 1934 году отмечали восемь семей высокопоставленных чиновников (на каждом этаже – по две квартиры). В сварливую эпоху бараков и коммуналок получить отдельное жилье площадью 120 квадратных метров казалось несбыточной мечтой. У некоторых партийных бонз она осуществлялась.
 – Квартира состояла из пяти комнат, – гостеприимно распахивает передо мной двери нынешняя хозяйка и хранительница дома. – Мой директорский кабинет находится в бывшей гостиной. Ее окна выходили на балкон, который по размерам напоминает миниатюрную террасу. Балкон не был застеклен. По вечерам, когда семья пила чай, можно было любоваться закатом, вдыхать аромат цветущей сирени, читать вслух книги. К гостиной примыкал рабочий кабинет отца семейства. Далее располагалась комната матери, которая одновременно служила и родительской спальней. И в уютном «аппендиксе» были обустроены детская и комната гувернантки. Кухня имела отдельный вход. Ранним утром сюда по боковой железной лестнице доставляли молоко, творог, сметану, свежие булочки, парную телятину, овощи, словом, все, что кухарке необходимо было для приготовления обеда.
В доме жили и семьи крымскотатарских высокопоставленных лиц. После депортации и окончания войны его отдали под коммуналки. Началась совсем иная жизнь. На рассохшейся обшарпанной двери ванной повесили «график помывки жильцов». Стены просторной прихожей утыкали электросчетчиками. Каждый зорко следил, чтобы сосед не перепутал выключатель. Если такое случалось, скандал затягивался на неделю.
Ирина Силинг вспоминает 1986 год, когда состоялся исторический переезд музыкальной школы в это необыкновенное здание.
 – В середине восьмидесятых здесь случился пожар, – рассказывает она. – И многочисленных обитателей быстро переселили в знаменитый «небоскреб» на Московском кольце. Какое-то время здание стояло бесхозным. А музыкальная школа № 2 ютилась тогда в небольшом особняке на улице Хацко. Под ним проходила теплотрасса, и периодически в пьесы Чайковского и ноктюрны Шопена, которые старательно разучивали ученики, вторгались рычащие трубные звуки. Все это ужас как раздражало. И вдруг тогдашний председатель Симферопольского горисполкома Лавриненко приглашает на совещание руководителей, как тогда говорили, «учреждений соцкультбыта» и предлагает занять дом № 5 на улице Жуковского. Я тоже на нем присутствую, одна в мужской компании. Смотрю, никто не изъявляет особого желания въехать в пострадавшее от пожара помещение. И когда очередь доходит до меня, я говорю Лавриненко: «Согласна, беру дом». Он бросил недоверчивый взгляд: «Но учти, документы надо оформить за двое суток. Успеешь?» Я кивнула. И буквально со следующего дня меня, как щепку, понесло по инстанциям, кабинетам, инспекциям. Все было сделано в срок, и в считанные часы школа переехала со всем своим громоздким музыкальным хозяйством на улицу Жуковского.
Дело было в июле. На ремонт и обустройство оставалось чуть более месяца. Занятия ведь с 1 сентября никто не отменял. Преподаватели засучили рукава. Белили потолки и стены, мыли пол, стеклили окна, расставляли мебель.
– Я дала слово, что свой кабинет отремонтирую только тогда, когда будут приведены в порядок школьные классы, – признается Ирина Силинг. – Бегала, хлопотала, не спала ночей, страшно похудела, но все вышло так, как задумывали. Новоселье прошло на ура.
С тех пор минуло более двух десятков лет. Школа выжила, выстояла в сложнейшие 90-е, когда преподавателям перестали платить зарплату, в здании постоянно отключали свет, отопление. Не легче и сейчас. Городской бюджет финансирует только две статьи расходов: «заработная плата» и «коммунальные услуги». Но до недавнего времени классы находились в образцовом порядке.
 – Это заслуга преподавателей, – поясняет директор. – Видите, в углу сложены мешки с известью и алебастром? Их принесли те, кто работает в этом кабинете. Готовятся к ремонту. И красивые шторы, и интерьер, и уют – все это дело их рук. Долгие годы я подбирала команду единомышленников. Зато сейчас с гордостью могу сказать, что случайных людей в ней нет. Знаю, мои коллеги любят работу, учеников и берегут наш общий дом.
Но в прошлом году случилась беда. В ноябре пронесся ураган и повредил шатровую крышу здания. Она протекла сразу в нескольких местах. Больше всего пострадал четвертый этаж.
Руководство школы сразу же поставило в известность начальника управления культуры Симферопольского горисполкома Ирину Андрейченко. Специалисты составили смету расходов на ремонт. Тогда речь шла о 46 тысячах гривен. Но деньги выделены не были. А затем весенние ливни усугубили последствия ноябрьской стихии. В некоторых классах обвалилась штукатурка, в некоторых угрожающе «набух» потолок. Ирина Петровна поднимает штору и показывает заплесневелую стену.
 – Мы работаем с детьми и должны создать для них комфортные и безопасные условия, – не скрывает она тревоги. – Как вы понимаете, сырость, плесень и грибок – это не та среда. Они могут вызвать аллергию. И потом, портятся инструменты. Отсырел ксилофон, и из-за этого изменился звук. С фортепиано та же история. Понимаете, как одна проблема влечет за собой другую?
Пришлось переработать и смету. Она увеличилась в несколько раз. Около 200 тысяч гривен теперь нужны для ремонта кровли и кабинетов. Специалисты управления капитального строительства гор­исполкома согласились с каждой строкой расходов, на имя Симферопольского городского головы направлено соответствующее письмо, но денег по-прежнему нет. Чиновники ссылаются на сложную политическую ситуацию в Киеве. Мол, не выделяются дотации, субвенции.
 – Какое мне до этого дело? – пожимает плечами Ирина Силинг. – Я должна учить детей. В школе занимаются около 400 учеников. Среди них много талантливых, перспективных, для которых музыка станет будущей профессией. Им нельзя прерывать уроки.
И еще один момент не дает покоя директору. Сегодня все чаще раздаются мнения, что, дескать, государство не обязано финансировать музыкальные школы. Они должны стать частными и зарабатывать деньги самостоятельно.
Однако те, кто придерживается подобной точки зрения, хотят жить в предсказуемой, безопасной стране. Творческий, посвятивший себя искусству ребенок едва ли пополнит ряды тех, кто нарушает закон или общественный порядок. «Разве воспитание законопослушных граждан не государственное дело?» – недоумевает Ирина Силинг.
Почему я так подробно остановилась на истории и здания, и переезда в него детского коллектива? Много слов сказано о крахе цивилизаций, загубленных не помнящими родства иванами, о корнях, исторической памяти и тому подобном. Но почему-то когда дело доходит до реальной необходимости сохранить наследие прошлого, государственные мужи демонстрируют поразительное равнодушие. Станет ли всем нам лучше от того, что погибнет архитектурный памятник, дети лишатся возможности учиться в музыкальной школе? Риторический вопрос. Насколько мне известно, на 24 июля запланировано заседание горисполкома, где будет обсуждаться судьба здания и учебного заведения. Вдумайтесь, только обсуждаться! Хотя давно пора действовать и предпринимать конкретные шаги.