В 1921 году, не дав большевикам уничтожить себя, отступающая сорокатысячная петлюровская армия Украинской Народной Республики (УНР) с боем форсировала реку Сбруч – будущую польско-советскую границу. С ними на Запад на 70 лет отправились и символы украинской государственности, в том числе и IV Универсал, провозгласивший независимое украинское демократическое государство еще 11 января 1918 года. После этого судьба разбросала солдат и офицеров армии Украинской Народной Республики по всей Европе. Именно эта сила и стала основой украинской эмиграции. «Эмиграция в 1940 году, – пишет в своих мемуарах командующий Украинской повстанческой армией «Полесская Сечь» (вооруженные силы УНР во время 2-й мировой войны предательски уничтоженные в 1942-1943 гг. националистическими отрядами Бандеры при помощи фашистских оккупантов) Максим Бульба-Боровец, – была разделена на три основные идеологические программные группы: республиканцы-демократы, националисты, монархисты. Республиканцы были подчинены президенту УНР – Андрию Левицкому, националисты – Андрею Мельнику, преемнику погибшего в 1938 году полковника армии УНР Евгения Коновальца (а позже – Степану Бандере). Монархисты – прежнему гетману Украины Павлу Скоропадскому».
Были по всем этим ячейкам клубы, в которых группировались украинцы. Особенно хорошо работали клубы гетманцев при их старой статусной организации «Украинская громада».
К 1939 году, началу второй мировой войны, республиканцы как идейные противники фашизма оказались в тени. А сразу после прихода немцев в Польшу в среде украинской эмиграции активно начали действовать националисты и монархисты.
В противовес партийным междоусобицам, которые раздирали украинскую националистическую эмиграцию, республиканцы-петлюровцы пропагандировали идею консолидации всех украинских сил на базе республиканской концепции УНР как законного государственного центра Украины. Сотрудничество получалось со всеми, кроме бандеровцев. «Если бы их движение тотально не отрицало других мировоззрений и базировало свою идеологию и программные действия не на авторитарном вождизме по итальянскому образцу, а на основе более широкого мышления, то тогда, наверное, все украинцы влились бы в его ряды», – пишет Боровец. Но такого не было: националисты начинали историю всего мира с себя. А в силу идеологической тождественности с фашизмом нашли себе и могущественного покровителя в лице гитлеровской Германии.
Сначала ОУН и абвер использовали друг друга. После раскола в ОУН в 1940 году абвер больше влиял на ОУН Степана Бандеры – «Консул-II», хотя и не забывал и об ОУН(м) Андрея Мельника. Но на то время мельниковцы нашли себе нового протектора – Генриха Гиммлера, который с 1929 года возглавлял СС, а с 1934-го – по совместительству и гестапо с полицией. Уже первые военные акции подразделений, составленных из украинских националистов ОУН, в частности, батальона «Нахтигаль», продемонстрировали их идеологическое родство с фашизмом.
После отхода советских войск из Львова в городе происходил настоящий террор, направленный против польской интеллигенции и еврейских семей. Так, о массовых расстрелах солдатами «Нахтигаля» говорится в журнале боевых действий 1-й горнострелковой дивизии, куда входило это подразделение. А вот как описывает 30 июня украинская учительница Казимира Порай в своем дневнике: «То, что я видела сегодня в городе, наверное, могло случиться в древние времена. Возможно, так поступали дикие люди... Около ратуши дорога засыпана битым стеклом... Солдаты с эсэсовскими эмблемами, говорящие по-украински, мучают и издеваются над евреями. Заставляют их собирать стекло голыми руками. Избивают палками и кусками электрического провода. Путь от Галицкой до Краковской полит кровью, текущей с человеческих рук».
Вот в такой атмосфере и на таком фоне ОУН Бандеры готовила действо под названием «Провозглашение Акта независимости украинского государства».
30 июня 1941 года в оккупированном Львове в доме «Просвиты» в спешке было проведено самозваное украинское национальное собрание, в составе которого были преимущественно националисты и сторонники Бандеры. Присутствовали и представители немецкого военного командования, и Украинской греко-католической церкви. Собрание приняло «Акт провозглашения Украинского государства» и избрало правительство во главе с Ярославом Стецько. На башне Княжеской горы был поднят национальный флаг, а Львовская радиостанция выдала эту информацию в эфир.
Проблема в том, что в провозглашении подобного документа в принципе не было необходимости. На момент появления «Акта провозглашения Украинского государства» подобный документ уже существовал более 22 лет – это IV Универсал Украинской Народной Республики. Следует также добавить, что формально этот признанный мировым сообществом документ действовал до 1992 года, когда последний президент правительства УНР в эмиграции Мыкола Плавьюк передал государственные регалии Леониду Кравчуку. Именно ІV Универсал провозглашал Украину «самостоятельным, независимым, свободным суверенным государством украинского народа».
IV Универсалом Украинская Народная Республика установила, что со всеми соседями стремится жить в мире, а власть принадлежит народу Украины, от имени которого впоследствии Центральная Рада (парламент УНР) должна была собрать учредительное собрание. Ценность его также в том, что Универсал получил статус закона, то есть коллегиально принятого законодательного акта. А бандеровский акт перечеркивал все это одним махом.
Приводить этот коротенький, с позволения сказать, «документ» нет смысла. Для того чтобы был ясен его стиль, процитируем лишь один абзац: «Слава героической немецкой армии и ее фюреру Адольфу Гитлеру! Украина – для украинцев». Гитлеру в Берлин была направлена поздравительная телеграмма в честь такого «события».
Провозглашение, происшедшее в оккупированном немецкими войсками Львове, сразу поставило под вопрос стиль отношений рожденного украинского государства и оккупационной власти. Кроме этого, члены ОУН(б) пошли даже на откровенный обман уважаемого в Галичине митрополита УГКЦ Андрия Шептицкого.
Для чего же надо было такое фарсовое «провозглашение»? Кому оно было надо – под крылом оккупационных войск абсолютно нелегитимным собранием провозглашение и так формально существующего государства с действующим правительством и президентом УНР, формирующейся армией – УПА «Полесская Сечь»?! Понятно, что это была чистой воды борьба за власть, попытка перехватить инициативу у правительства УНР и украинских монархистов.
А теперь хотелось бы проанализировать с юридической точки зрения так называемый акт 30 июня. Анализ этого небольшого, в полстраницы, документа – занятие преинтереснейшее.
Начнем с того, что акт не был волеизъявлением всего украинского народа через представительские органы, наподобие парламента или учредительного собрания. Этот документ был наспех провозглашен «несколькими случайными людьми», как их называет Боровец. Поэтому документ не является актом национальной государственной политики, в лучшем случае – заявлением небольшой группы людей – откола от украинского националистического движения, а в худшем – манкированием судьбой украинского народа.
К тому же зачем было провозглашать акт, если существовал и никем не был аннулирован IV Универсал? А эти деятели 30 июня 1941 года создали правовые зацепки для любых оккупантов о непризнании действия ІV Универсала. Кроме того, бросается в глаза его нелегитимность. Ведь акт был провозглашен под защитой немецких войск. В этом контексте бандеровцы похожи на Лжедмитрия Первого, который, какое совпадение (!), именно 30 июня 1505 года въехал в Москву на казацко-польских саблях, то есть был оккупантской марионеткой.
Если бы бандеровцы провозгласили акт в результате освобождения какой-то части территории Украины или хотя бы тайно, в лесу, то, возможно, отношение к ним было бы другим, а не как к спрятавшемуся за абверовским щитом карманному правительству.
Такое «провозглашение независимости» внесло юридически государственный дуализм в украинскую национальную политику. Кому верить – бандеровцам или правительству УНР в эмиграции? Акт вызывал дезориентацию среди украинцев, кроме того, что самое трагичное, – братоубийственную войну бандеровцев против военных сил УНР–УПА «Полесская Сечь». К тому же в какой еще декларации о независимости одной страны хвалили руководство другой: «слава немецкому фюреру»?
Характерно, что в акте даже не очерчивается, каким должно быть государственное устройство: республика, монархия, авторитарная диктатура или что-то другое. Кроме того, по нормам международного права, акты о провозглашении государственности могут практиковаться только тогда, когда это делает или эмиграционное правительство на чужой территории, или на своей, никем, кроме его, не контролируемой земле.
Хуже всего, что акт без основания комментировался в мировой публицистике как создание государства-сателлита под властью стран нацистского блока. Очевидно, что во время второй мировой войны не было места даже для желто-синего (или красно-черного!?) сателлита, не говоря уже о соборном украинском государстве и его суверенной власти. И считаю, что это прекрасно понимали украинские националистические вожди того времени.
Поэтому акт 30 июня следует рассматривать как безответственный шаг ОУН(б), как узурпацию государственной власти группой ОУН, которой руководил Степан Бандера. Действия этой политической группировки нанесли прямой вред всему украинскому народу. Целью бандеровцев было оболванивание масс и своих немецких союзников для того, чтобы собрать политические дивиденды. Преследуя ее, лидеры ОУН(б) фактически пошли на прямое предательство своей нации.
Во время празднования Украиной первой годовщины независимости в августе 1992 года состоялась торжественная церемония передачи клейнодов (государственных символов) Украинской Народной Республики 1918 года президенту Украины Леониду Кравчуку. Тогда он сказал: «Принимая символы УНР, мы этим подчеркиваем, что свою родословную продолжаем от Украинской Народной Республики, а до этого – от тех исторических времен, которые представляют силу и величие нашего народа». И с этим нельзя не согласиться. Действительно, нынешняя Украина непосредственно наследует демократическую Украинскую Народную Республику, а не «акт 30 июня 1941 года», как этого хотели бы националисты из ОУН(б).
Таким образом, можно констатировать, что провозглашение акта 30 июня являлось не только преступлением с точки зрения морали, надругательством над миллионами украинцев, умиравших в борьбе с фашизмом, над честью украинской нации, которая так и не стала в ряд наций-пособников фашизма, но и юридическим преступлением, срока давности которому быть не может, попыткой отмены провозглашения Украиной всемирно признанной независимости в ІV Универсале Центральной Рады. Впрочем, бандеровцы никогда не обращали внимания на такие детали…
Вадим Колесниченко, народный депутат Украины от Партии регионов.