Обычно полусонный, расплавленный, полупустой даже в пик курортного сезона, на этот раз он встретил мое семейство густо усеянными телами пляжами, гомоном, чадящими на набережной мангалами, музыкой из серии «тыц-тыц» и характерным российским аканием в обрывках разговоров. Добралась до любимой бухты через труднопроходимую гору, и там на вчерашнем диком пляже обнаружила множество гостей.
– Это что, нашествие в честь потепления российско-украинских отношений? – пристала к мужичку поинтеллигентнее.
– Не обольщайся, – небрежно бросил он в ответ. – Во-первых, Сочи превращены в большую олимпийскую стройку, отдыхать там невозможно. Во-вторых, пол-России горит, дышать нечем, так что народ готов даже к вам в хохляндию ехать, только бы глоток свежего воздуха сделать.
– А чего это «даже»? – обиделась я за «хохляндию» и за откровенное хамство, как потом выяснилось, нижегородского гостя.
– Да потому что с россиян местные три шкуры готовы содрать. Я езжу сюда примерно раз в четыре года. Цены всегда были умеренными. На этот же раз, поняв, что нам деваться некуда, за квартиру требуют немыслимую плату.
Соскучившись за год по морю, с автовокзала я рванула сразу на пляж, жилье не искала и была не в курсе происшедших ценовых перемен. А когда вернулась на приметный пятачок возле остановки маршрутного такси, где кучкуются квартиросдатчики, убедилась: пляжный знакомый не обманул. За однокомнатную квартиру с кондиционером просили 500 гривен (в прошлом году 150!). Мое нытье, мол, я здешняя, симферопольская, ожидаемого эффекта не произвело. Тетки мертво держали таксу. За 400 гривен я сняла восьмиметровую комнатку в общежитии в цокольном этаже, правда, с отдельным входом. Еще одна неприятная примета нынешнего сезона – почасовая подача воды (с 7 до 10 утра и с 19 до 22 вечера) и постоянное отключение света. Электрические сети не выдерживали нагрузку. В начале августа население поселка увеличилось раз эдак в десять. В ход пошли даже гаражи. Любопытства ради я заглянула в такое, с позволения сказать, жилище. Из металлической коробки во двор вынесли весь хранящийся там хлам, пол застелили картонными ящиками, поставили две старые кровати, две тумбочки, повесили тусклую лампочку. Стоило такое удовольствие 200 гривен. Находиться в гараже можно было только ночью. Днем под палящими солнечными лучами он превращался в крематорий.
Пробежавшись по кафе, с удивлением заметила, что при сумасшедшем наплыве народа они пустуют. Хотя, справедливости ради, скажу, что за 70-80 гривен в них можно вполне прилично пообедать. Раскланялась со знакомым барменом Заиром, который много лет балует меня вкусным махито. Перекинулись парой слов.
– Народу много, а выручка на уровне прошлогодней, – пожаловался он. – Заказывают в основном пиво, минеральную воду или недорогое сухое вино. Деньгами никто не сорит.
Где обнаружила почти ярмарочную толчею, так это на небольшом местном рынке. Поискала глазами продавщицу Розу, всегда снабжавшую меня отменными овощами и фруктами. Не нашла.
– У нее мать болеет, – узнал меня ее сосед по прилавку. – Иди, я для тебя немного цену сбавлю.
В отличие от владельцев кафе рыночные торговцы довольны доходами. В съемных квартирах есть кухня, так что курортники предпочитают готовить сами. Пусть хлопотно, зато обед на четырех взрослых обходится максимум в сотню гривен. У меня, оказывается, «легкая рука». Пока выбираю овощи, за мной пристраивается небольшой хвостик очереди, в основном женский, а женщинам всегда есть о чем поговорить друг с другом. Знакомлюсь с соседкой. Тамара из Рязанской области. Приехала отдыхать с дочерью.
– Мы ни за что не собрались бы, но пожары выгнали из дома, – рассказывает она. – Муж с сыном остались дома. Вчетвером приехать не смогли – дорого. А нам с дочкой наши мужчины сделали царский подарок.
Тамара подтверждает: экономит каждую копейку. Работает воспитательницей в детском саду. Зарплата 7600 рублей (около 2 тысяч гривен). Муж – слесарь на станции техобслуживания, зарабатывает 12 тысяч (чуть больше 3 тысяч гривен). Двое детей-школьников. Живут очень скромно. Все доходы уходят на оплату «коммуналки», питание, одежду и учебу сына и дочери. На море не были никогда. Дочь занимается в музыкальной школе, и у Тамары была мечта отвезти ее в Москву в концертный зал консерватории, послушать игру современной фортепианной звезды Дениса Мацуева. Но откладываемые деньги пришлось истратить на поездку в Крым.
– Что возмущает? Откровенное рвачество, – сетует Тамара. – Мы снимаем времянку во дворе частного дома. Уж если берете 50 долларов в сутки, приведите жилье в порядок. Хозяйка пожилая. Привела нас в дом. Пол кое-как подметен. Постельное белье серое и рваное, по-моему, его толком не выстирали после предыдущих отдыхающих. Посуда выщербленная, кастрюли закопченные, вилки-ложки погнутые. Туалет во дворе – понятно. Но туда же зайти невозможно, так все смердит. Я бы ни минуты не осталась, но деваться некуда. Другого жилья по такой цене не нашла, а больше платить не из чего.
Услышав нашу беседу, подтянулись другие курортники. Киевлянку Яну огорчает поведение местных жителей. Они с мужем пришли на упомянутый пятачок снять квартиру. Узнав, что жилье им нужно только на три дня, к ним сразу же потеряли интерес.
– Ничего невозможно выяснить, расспросить, – кипятится Яна. – С тобой разговаривают, как с чернью. Это что же за царицы Савские живут в этом Орджоникидзе?
Владимир из белорусского Гомеля недоволен санитарным состоянием поселка, набережной, пляжей.
– Почему я на рынке? Мы с женой брезгуем есть в кафе, – поясняет он. – Воды в поселке нет. Вы можете гарантировать, что посуда вымыта как следует? Как это можно сделать, если нет воды? Не хотим подцепить сальмонеллез или кишечную палочку. Решили готовить сами. Я прошелся по кафе и магазинчикам на набережной. Сам работаю в ресторанном бизнесе и вижу то, что другим, может быть, не бросается в глаза. Холодильное оборудование допотопное! Попадаются «ЗИЛы», выпускавшиеся еще во времена Хрущева. Посмотрел на генераторы, используемые при отключениях света. Жуткие ржавые железки. Представляю, что творится на кухне! Нет, так работать нельзя. Чтобы брать от клиента, надо сначала вложить в дело деньги, совесть и душу. Здесь же все «на живую нитку», временно, абы как, что весьма удручает.
Вполне разделяя претензии гостей Крыма, хотела бы добавить, что на пляжах поселка нет ни одного (!) туалета. Особы, получившие изысканное воспитание, просятся в малочисленные кабинки при кафе. А 99 процентов пляжников справляют нужду в море, в прилегающих к пляжам кустам или на пригорках с укромными впадинками. Я в свою бухточку через гору шла, зажав нос, потому что испражнениями разило буквально из-под каждого камня, а путь мой часто и густо был усыпан засохшими фекалиями. Но ведь сделали это не местные жители, так что небезгрешна и «приезжающая сторона». Сколько раз наблюдала: уходит компания с пляжа, оставляя после себя пустые бутылки, тетрапаки, арбузные корки, огрызки. Однажды попыталась сделать замечание, в ответ услышала нецензурщину.
Мой нижегородский знакомец объяснил такое варварское отношение к среде обитания… местью.
– Да-да, это именно месть, – настаивал он. – Помнишь, у Островского «Так не доставайся же ты никому!»? Вы людей обираете до нитки, а они мстят вам, загаживая море, пляжи и улицы. Они уедут, а вам жить в этом дерьме. Станете вы вести себя по-человечески, и к природе отношение будет другое.
Версия странная и крайне меня удивившая. Не знаю, как насчет мести, но об общем падении культуры и воспитания можно говорить со стопроцентной уверенностью. Думаю, нам вместе есть над чем подумать: принимающей стороне – быть гостеприимнее, а отдыхающей – деликатнее. В конце концов, Земля одна, и рана в одной ее части непременно отзовется болью в другой.
Ирина ИВАНЧЕНКО.