Надеюсь, что меня, внука полковника Белой гвардии, не упрекнут в симпатиях к бесовским большевикам, но, как говорили древние: «Платон мне друг, но истина дороже». Истина же состоит в том, что едва ли не абсолютное большинство вождей белого движения были по политической ориентации республиканцами, а не монархистами. Что же касается вопросов веры, то лучшим свидетельством являются воспоминания епископа Вениамина (Федченкова), несомненного церковного авторитета: «Когда красные занимали Тавриду, то штаб их находился, естественно, в священническом доме, как самом удобном. Никакого вреда они ему не сделали. Пришли белые и тоже остановились у него, все это в порядке вещей. Но вот в чем новость. В этом селе остановилась так называемая «Дикая дивизия» под командованием генерала Петровского. Сей командир приказал священнику отслужить «благодарственный Господу Богу молебен» о даровании победы над «красной нечистью». И это еще все мыслимо. Созвали на площадь народ. Отслужили. Затем войско окружило толпу. Села в Тавриде огромные, по пять-десять тысяч человек, иногда тянутся лентой на десять верст. Перепороли многих шомполами. Всякий может понять, какое уродливое впечатление произвели эти белые на народ. Тогда я написал генералу Деникину официальный доклад, начав его так приблизительно: «Церковь доселе знала молебны простые и молебны с акафистами. А теперь явился новый вид молебна – «с шомполами». Описал все точно. Но ни малейшего ответа не получил, а я – архиерей! Что же говорить о маленьких людях? Один полковник совершенно спокойно рассказывал, что был ранен уже четырнадцать раз, а завтра выйдет на сражение первым. И, улыбаясь, курил. Почти цинично и насмешливо заявил мне, что ничуть не верит в Бога. Бывшие с ним другие офицеры не смутились его заявлению, будто и они так же думали. Я по новости пришел в ужас. Тогда чем же они отличаются от безбожников-большевиков? Выхожу на улицу. Встречается в военной форме солдат – мальчик лет 13-14. Были и такие. С кем-то отчаянно грубо разговаривает. И я слышу, как он самой площадной матерной бранью ругает и Бога, и Божию Матерь, и всех святых. Я ушам своим не верю! Добровольцы, белые – и такое богохульство! Неужели прав Рябушинский, говоривший: «Мы – белые большевики, мы погибнем! Где же нам, маленьким бесенятам, победить больших бесов-большевиков?».
Теплохладность и горделивое пренебрежение к традициям церкви сквозят и в письмах адмирала А.Колчака: «Теперь я занялся новым делом: принимаю участие в бракосочетании дочери адмирала Фабрицкого вопреки церковным правилам, запрещающим это таинство в Великом посту…». Очевидно, что среди высших должностных лиц Белой армии он был не одинок. Военный прокурор И.Калинин говорил, что «покаянные», или «постные», дни ничего, кроме смеха, на фронте не возбудили. «Мы, штабные, встретили их с озлоблением». А евпаторийский комендант генерал Ларионов в эти дни разрешил увеселительные мероприятия в городе». Эти слова, исполненные горькой правды, принадлежат не просто выдающемуся архиерею, но и епископу Добровольческой армии и флота, как никому знавшему подлинное духовное состояние белогвардейцев.
В этой связи весьма показательно обращение к православному русскому народу Временного высшего церковного управления на юго-востоке России, которое, кроме владыки Вениамина, было подписано архиепископом Феофаном (Быстровым), причисленным к лику новомучеников, и архиепископом Димитрием (Абашидзе).
Владыка Димитрий возглавлял Симферопольскую и Крымскую кафедру, на покое, под домашним арестом большевиков, он проживал какое-то время в Топловском монастыре, уехал в Киев и почил там в годы оккупации города гитлеровскими войсками. Похоронен в Киево-Печерской лавре.
В этом послании сказано следующее: «Первый великий грех русского народа… есть богоотступничество многих, ослабление духа ревности в вере, молитве, благочестии… Второй великий грех русского народа тот, что им овладел дух мятежного своеволия и бунта… Третий великий грех русского народа есть братоненавистничество, богопротивная и злобная партийность, дух разделения и раскола… Четвертый великий грех русского народа есть служение мамоне, поклонение золотому тельцу…». Согласно церковным представлениям, под понятием русского народа разумеется не общность восточных славян, а православные люди любой национальности. Так что великими грехами были поражены как белые, так и красные, как большевики, так и их противники, причем во всех слоях населения, в том числе армии, высших государственных институтах и, увы, церкви. Октябрьская страшная катастрофа была естественным и логичным последствием духовного оскудения и осатанения России.
Удивительно точно все грехи народа, изобличенные в послании Временного высшего церковного управления почти вековой давности, налицо и в нынешнее время.
Георгий Когонашвили.