История официально началась с того, что осенью 1909 года в редакцию столичного литературно-художественного журнала «Аполлон» начали приходить стихи, подписанные Черубиной де Габриак. Они позже вошли в золотой фонд русского символизма. Слава таинственной поэтессы росла, многие поклонники таланта пытались узнать, кто она, познакомиться. Увлечение ее стихами буквально превратилось в манию. Воображение рисовало современникам загадочно-романтическую красавицу иностранку, страстную и недосягаемую. «Люби меня! Я всем тебе близка». «О, уступи моей любовной порче, я, как миндаль, смертельна и горька, нежней, чем смерть, обманчивей и горче», – призывала Черубина.
Под маской скрывались Елизавета Дмитриева и Макс Волошин. Это был совместный проект, где Волошин играл, по его собственному признанию, «роль режиссера и цензора, подсказывая тему, выражения, давал задания». Однако стихи писала талантливая поэтесса Дмитриева. Легенда о Черубине гуляла по Петербургу, все поэты были влюблены в прекрасную незнакомку. «Творческому союзу» удалось создать необыкновенную женщину, воплощение идеала для мужчины. Причем дама не могла разочаровать поклонника впоследствии, поскольку являлась призраком. Когда же маски были сняты, разразился скандал, закончившийся, кстати, дуэлью Волошина и Николая Гумилева, который был влюблен в Дмитриеву и даже делал ей предложение, но получил отказ.
Поэты стрелялись в Петербурге, в районе Черной речки, на дуэльных пистолетах времен Пушкина. Говорят, что эта дуэль была последней в России. Слава Богу, все остались целы и невредимы. Но натянутые отношения сохранились между творческими мужчинами надолго. Автоматически они перешли и на жену Гумилева Анну Ахматову. Именно поэтому Ахматова была одной из немногих, кто не приезжал в гости к Волошину. Максимилиан и Гумилев встретились в Феодосийском порту в 1921 году, пожали друг другу руки, помирились. Это была их последняя встреча, через несколько месяцев «контрреволюционера» Гумилева расстреляли…
Что касается Черубины, то есть Елизаветы Дмитриевой, для нее разразившийся скандал был большим душевным потрясением, от которого она так и не оправилась…
Алексей Толстой называл Дмитриеву «одной из самых фантастических и печальных фигур в русской литературе». «Помню, в теплую, звездную ночь я вышел на открытую веранду волошинского дома, у самого берега моря. В темноте, на полу, на ковре лежала Дмитриева и вполголоса читала стихотворение. Мне запомнилась одна строчка, которую через два месяца я услышал совсем в иной оправе стихов, окруженных фантастикой и тайной!».
Елизавета была учительницей гимназии, приехала вместе с Гумилевым в Коктебель. Обиженный ее отказом Гумилев уехал, а она до осени провела у Волошина лучшие дни своей жизни. «В этой молодой школьной девушке, которая хромала, жил нескромный, нешкольный, жесткий дар, который не только не хромал, а, как Пегас, земли не знал. Жил внутри, один, сжигая и сжирая…» – так охарактеризовала Дмитриеву Марина Цветаева.
«Царицей призрачного трона меня поставила судьба… Венчает гордый выгиб лба червонных кос моих корона… И я умру в степях чужбины, не разомкнув заклятый круг, к чему так нежны кисти рук, так томко имя Черубины?» – размышляла о своей странной судьбе Елизавета Дмитриева…
Любовь ГРИШИНА.